Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

А я сравнивал его занятия фотографией с моим занятием художественным искусством. Они были похожи. Просто он снимал то что видел одним лишь щелчком кнопки, а мне приходилось тратить несколько часов к ряду, чтоб запечатлеть то, что я видел перед собой. Но в итоге, результат получался один. Портрет. Пейзаж. Неважно. Это было то, что мы видели.

Правда одно отличие всё таки было. При помощи фотоаппарта нельзя было снять свои фантазии или эмоции, запечатлеть то, что таится в твоём воображении, в твоей голове. А на бумаге можно.

— Я хочу сделать тебе одно офигенное предложение — говорит он вполне серьёзно, сняв маску и шляпу.

— Какое же? — улыбаюсь.

Он говорит, что его отец владелец модельного агенства. Что это находится во Франции. Не так далеко от нас. Рассказывает о том, какое оно огромное и сколько у его отца моделей. О том что они делают, о показах и моде. Говорит мне даже о диетах на которых приходится сидеть этим самым моделям, о здоровом питании и причёсках. Нечто подобное мне рассказывал Этьен когда принял меня сюда. Но Этьен ничего не говорил о показах.

Крис говорит, что показы мод входят в работу моделей. Что это что-то вроде рекламирования брендовой одежды, коллекций одежды, что таким вот образом эту самую одежду представляют. Интересно.

— К чему ты ведёшь?

— В общем, я хотел бы тебе предложить работать на меня — он делает паузу, поправляется — ну не на меня, а на моего папашу. Здесь ты не в достаточной мере сможешь реализовать себя. Там — уровень повыше. Будешь там — будешь на высоте. Что скажешь?

А я… я не знал что сказать. Я не знал, что такое мода, не понимал в ней ничего и вообще был от моды далёк. А он говорил, что там толком ничего не надо делать кроме того, что следить за собой и правильно питаться, «красиво» ходить и правильно себя подавать, что, впрочем, я умел.

— Я сам занимаюсь этим всю жизнь… ну как всю жизнь, сколько помню, мой папаша всегда работал в этом агенстве и всегда мечтал сделать из меня модельку, начал с ранних лет… — он закуривает — потом его агенство расширилось, приобрело статус, он набрал моделей, раскрутился, стал известным. Начал заниматься высокой модой. У нас дохера контрактов, меньше времени и больше возможностей — выдыхает кольца дыма — ну так?

— Но как же… — я задумываюсь о Этьене, о своей нынешней работе которая меня устраивала во всех отношениях.

— Забей ты на свою работу. Там гораздо меньше напряга с этим. И платят больше. И реализовать себя сможешь. И работать будешь со мной — улыбается — смотри сколько плюсов!

Он говорит, что там не надо никого сопровожать, не надо ни с кем спать, чтоб подняться, что там будет больше свободного время, возможности и прибыли. Больше перспектив и известность.

— Но почему я?

Этот вопрос я уже задавал Этьену когда он брал меня на эту работу.

— Что за дурацкий вопрос? С твоей внешностью нужно не пенсионерок на балы сопровожать, а сверкать на подиумах и обложках журналов! Глупый Эстер!

Мне нравился Крис. Мне нравилась его решительность и твёрдость. Его уверенность и лёгкость. Что он не шёл назад и что готов был волочь меня. Он умел брать на себя ответственность и умел быть главным, чего я, по сути, не мог.

Он ложится на меня, одну руку ложит мне под голову, другой гладит меня по губам, целует в подбородок. Температура зашкаливает. Меня тошнит от его парфюма. Слишком едкий и резкий.

— Соглашайся — повторяет это в полголоса.

Мне было всё это чертовски интересно. Какой он мир, там, за пределами Англии. Крис говорит, что Франция сильно отличается от Англии. Что во Франции другая мода, другая одежда и культура, менталитет другой, другие традиции, праздники, манеры и язык. Всё другое. Франция — другой мир.

— Постой! — останавливаю его — язык другой?

— Да, но… я не думаю, что это проблема. Там много приезжих моделей, с разных уголков, да и… работа модели не подразумевает светские беседы на французском. Можешь быть спокоен.

Он спрашивает меня, летал ли я когда-нибудь на самолётах. Я никогда ни то что бы не летал, я их в глаза не видел. Крис говорит, что это как огромные воздушные птицы, только железные. Что они подымают людей в воздух. Что так я буду ближе к небу. Он знает о моей страсти к небу. А я удивляюсь как это можно быть так близко к небу, быть в небе! А он удивляется тому, что меня это удивляет. Я ему рассказываю почему так вышло, а он смотрит на меня и говорит, что хочет забрать меня отсюда, что хочет показать «прекрасный» мир, со всеми его прелестями и плюсами. Говорит, что я ничего не видел и многое упустил, но что ещё не поздно.

— Почему ты хочешь меня забрать? Только ли поэтому?

— Ну… — он гладит мою шею продолжая лежать на мне — ты мне нравишься, и я не хочу уежать отсюда без тебя — он отворачивается от меня. Почти обиженно замолкает. Обиженно, потому что явно не намеревался мне говорить это.

Я глажу его по голове. У него мягкие, шёлковые волосы. Почему-то я подумал, что нашёл недостающий кусок. То, чего мне не хватало Здесь.

— Тогда позаботься обо мне и не потеряй по дороге. Ладно?