Нечто во тьме

Недавно оно добралось и до неё. До переезда всё было тихо, и девушка понемногу сама перестала верить в кошмар наяву, но в первую же ночь в новом доме нечто схватило её за ногу, едва зацепив острым лезвием когтей. Тогда, с замиранием сердца, Линдси впервые просидела всю ночь с включенным светом. Утром, показав порез матери, она услышала лишь упрёки о растревоженном тяжёлом воспоминании. Женщина причитала, едва ли не рыдая над дочерью, что та может угодить в психушку вслед за отцом, если не прекратит себя калечить и нести этот бред. Тогда Линдси поняла, что справляться ей со всем придётся одной. И теперь каждый новый порез, полученный в редкие моменты сна, девушка заматывала бинтами.

Даже в самые жаркие дни ей приходилось надевать джинсы и рубашки с длинным рукавом. Сильнейший недосып давал о себе знать жуткими головными болями. Мать, которая не могла больше терпеть мучения дочери, замечая, что та уснула при свете, вновь и вновь выключала его, искренне не понимая, отчего после каждого подобного случая Линдси смотрела на неё со всё большей ненавистью.

Сейчас, когда девушка стояла перед матерью, скрестив руки на груди, у той разрывалось сердце. От взгляда женщины не укрылся кусок бинта под сбившимся рукавом. Она, не медля, подошла к Линдси и, задрав рукав, вскрикнула. Всё предплечье единственного оставшегося у неё счастья — её дочери — было обмотано толстым слоем бинта. Но даже из-под него виднелись редкие кровоподтёки.

— Линдси, послушай. Я понимаю, как тебе больно, и понимаю, что ты чувствуешь. Но то, что ты делаешь, тебе не поможет! — чётко, оттачивая каждое слово, говорила женщина, держа дочь за руку.

— Больше никакого сна при свете, больше никаких книг о демонах. Слышишь? Ты сходишь с ума. Ты понимаешь?! Ты меня слышишь?!

— Ты желаешь мне смерти? — обречённо произнесла Линдси, вытягивая ладонь из рук матери.

— Что? — женщина опешила.

— Ничего. Я сделаю, как ты просишь — начну спать во тьме. Но помни: ты об этом пожалеешь. Увидишь, что я не вру тебе, — и, схватив со стола сумку, девушка убежала в свою комнату.

— Это угроза?! — уже в пустоту крикнула мать, едва сдерживая всхлип.

В комнате Линдси, упав лицом в подушку, зарыдала. Зарыдала, думая об отце, который больше никогда, казалось, не вернётся; о брате, который точно ушёл навсегда; о том, сколько в жизни она ещё не повидала и не повидает. Из-за него. Из-за кого-то в темноте. Она никогда его не видела. Оно словно было самой тьмой. Но Линдси всегда ощущала его холодные, мерзкие прикосновения, слышала тяжёлое дыхание и чувствовала смрад, распространяющийся вокруг.

Этой ночью ей предстояло лицом к лицу столкнуться со своим страхом, а, может, и поддаться ему, уйти вслед за братом. Всё лучше, чем здесь погибать от ужаса и страдать от недоверия окружающих. Линдси решила выключить свет на ночь, молясь лишь о том, чтобы последним, что она увидит, стало не это.

Просидев остаток дня в комнате и спустившись вниз только ради последнего ужина с матерью, девушка надела самые новые вещи и накрасилась. Она должна была быть красива в свой последний день. Начало темнеть, и Линдси аккуратно села, опираясь лопатками на спинку кровати. Когда совсем стемнело, её начало клонить в сон, но отвлёк стук в дверь. Мать тихонько пожелала ей приятных снов, не особо надеясь на ответ. Но девушка ответила… со слезами на глазах.

Обстановка, погружённая во мрак, пугала Линдси. Тихий скрип деревьев за окном напоминал старые кладбищенские ворота. В ночном небе, покрытом россыпью звёзд, не было ни облачка, оставляя капли спасительного света заглядывать в помещение. Где-то вдалеке раздался вороний крик, заставивший встрепенуться. Регулярно стал слышен лишь ход наручных часов на тумбе у кровати.

Но вот тиканье замерло, и воцарилась звенящая тишина. Неживая. Линдси сглотнула накопившуюся слюну и постаралась отвлечься, но глаза, привыкшие к тьме, уже рисовали образы, сотканные из мрака. Резко похолодало, словно девушку окунуло в прорубь, отправляя мурашки бежать по всему телу. От ужаса хотелось спрятаться, включить свет. Когда комната вновь наполнилась смрадным громким дыханием, Линдси окончательно пожалела о своей задумке, но тяжёлое тело уже придавило к кровати, заставляя задохнуться от вони. Нечто вновь принялось с бормотанием раскраивать тончайшую кожу и лакомиться молодой кровью. Раньше Линдси не замечала бормотание, а теперь не могла разобрать. Собственный голос пропал, не давая возможности позвать помощь. Лёгкие, казалось, рвались изнутри.

Ещё немного, Линдси умоляла подождать себя ещё немного. Потерпеть, и это должно было закончиться. Навсегда.

Порезы, из которых текла кровь, безбожно ныли, а все метания девушки сбили её красивые одежды. Из-за слёз размазалась косметика. Чудовище продолжало терзать её, нанося всё новые раны. Нечто из темноты. Линдси уже чувствовала, что ещё одного пореза будет достаточно, чтобы умереть, и чудовище, словно всё поняв, приставило коготь к шее…