Дорога прошла как в тумане. Скрюченный сон в самолете, томительное ожидание вертолета в Воркуте, возня с ящиками, дребезжащий полет над тундрой, которую по темному времени не разглядеть, и вот уже лопасти вертолета остановили вращение, показывая, что я на месте. Заглянув в иллюминатор, увидел лишь отблески огней самого вертолета. Безотчетный страх, временно задушенный хлопотами, подступил с новой силой.
108 мин, 38 сек 16129
— Через некоторое время часть работников стала мутировать. Человеческое из них уходило, звериное проступало. Постепенно. Но обреченные, не измененные еще внешне, но в которых уже пошел процесс, начали искать заброшенные места, где бы смогла завершиться мутация. Это были пустующие квартиры — комбинат сильно сократился за последние годы — заброшенные склады, цеха — всего этого много в той части Медвежьего. Мутировав, обреченные становились смертельно опасны. Поэтому и поставили забор и завезли оружие — директор смог купить автоматы.
— А, так значит, там резервация мутантов? А почему их не изолируют еще здесь?
— Не знаю. Мне не докладывают о состоянии дел, Антон, — Лика порывисто вздохнула, как вздыхают после рыданий. — На самом деле я знаю очень мало, и то, это мои собственные выводы, которые могут быть ошибочны.
— Вот как, — сказал я, и на несколько секунд задумался. — Внешняя часть ситуации наконец понятна. А вот внутренние механизмы пока не ясны. И главное — почему руководство не дало знать о находке центру? Даже тогда, когда стали мутировать люди.
— Можно мы это потом обсудим? — спросила Лика.
— А что мешает поговорить сейчас. Мне, например, очень интересны причины мутации персонала. Как бы не стать одним из…
— Надо, чтобы ты сейчас проводил меня в заброшенную часть поселка. За забор. Безотлагательно.
— Что? — мне показалось, что я не расслышал.
— Мне надо туда.
— Хочешь к мутантам? — я выпрямился в кресле.
— Нет… Но я хочу покинуть Медвежий. И я знаю, где в той части есть исправный вездеход. Нужно лишь горючее.
— И ты знаешь, как преодолеть охраняемый периметр?
— Да.
— А нас там не сожрут?
— У меня есть оружие.
Я задумался. Неожиданный поворот событий. И обдумать его требовалось время. Но это время Лика мне давать явно не собиралась.
— Сегодня — нет, — твердо сказал я. — Но обещаю подумать.
— Здесь ты можешь не успеть выполнить свое обещание подумать, — Лика приподнялась на локте и бледный свет разлился по ее лицу. — И лучше бы ты решил прямо сейчас. Я боюсь потерять тебя. Надеюсь, и ты не хочешь потерять меня.
— Ты думаешь, руководство ликвидирует меня по завершении исследований?
— Нет. Но ты можешь перестать быть человеком. И тогда думать будет некому.
— Поэтому ты у окна сказала: «Мне страшно и тебя»?
— Да.
— А я подумал — это лишь любовная метафора…
Лика так горько усмехнулась, что мне стало ясно — о любви речь не шла.
— Ладно. Подумаю у себя, — я неохотно встал.
— Останься. Ты сам сказал: «Нам надо быть вместе». И был прав. А думать можно и здесь.
Тем временем в глаза вновь бросились странные отсветы с той территории.
— Чай у тебя есть? — спросил я.
— Сколько угодно.
— Тогда остаюсь, — миролюбиво сказал я. — Чай помогает думать.
— Только учти, ты не делаешь мне одолжение. Помогая мне, ты помогаешь себе. Главное, чтобы ты не опоздал с решением и не подвел нас.
— Хорошо, хорошо… Сделай чай, а я пока поизучаю, что там делается… Это называется рекогносцировка. Раз уж нам туда дорога…
Глава 4
Проснувшись раньше Лики (я по-братски примостился на ее кровати) первым делом с содроганием заглянул в окно. Чужая территория была темна и безжизненна. Принял душ в облупленной ванной, быстро оделся, а Лика то ли спала, то ли неразличимо наблюдала за мной в сумраке. Поколебавшись, я склонился над ней, чтобы поцеловать на прощание в щеку, но она резко схватила меня за шею.
— Я рассчитываю на тебя!
— Хорошо. Но сейчас мне надо к себе. Хромов будет искать. Сегодня первый день работ.
Ее рука ослабла и я выпрямился. Это было неожиданно и взбодрило посильнее кофе. Что-то растерянно пробормотав, я захлопнул за собой дверь, спустился сырой лестницей и вышел на морозный воздух. Под тускнеющими фонарями уже появились первые рабочие, уткнувшие равнодушные лица в утоптанные снежные тропинки. А я, сориентировавшись, направился к своему корпусу, размышляя над непростой задачей.
Идти к вездеходу не хотелось, и это мягко сказано. А ведь я еще толком не прочувствовал опасности. Монстры эти оставались для меня далекими серыми фигурками на кромке карьера, разогнанные автоматной очередью. Но бояться уже стыдно. А то рубашки на груди рвать — храбрый, а за забор отправиться — слабо? Только вот вышел уже я из возраста, когда меня брали на «слабо». И подумать надо будет как следует. А кроме того, получается, я сбегу из Медвежьего, не выполнив условия договора. Это не в моих правилах, хоть и поступили со мной не совсем честно. Но у комбината, надо думать, тоже есть вездеходы. С одной из вышек нас заметят, пошлют погоню…
— А, так значит, там резервация мутантов? А почему их не изолируют еще здесь?
— Не знаю. Мне не докладывают о состоянии дел, Антон, — Лика порывисто вздохнула, как вздыхают после рыданий. — На самом деле я знаю очень мало, и то, это мои собственные выводы, которые могут быть ошибочны.
— Вот как, — сказал я, и на несколько секунд задумался. — Внешняя часть ситуации наконец понятна. А вот внутренние механизмы пока не ясны. И главное — почему руководство не дало знать о находке центру? Даже тогда, когда стали мутировать люди.
— Можно мы это потом обсудим? — спросила Лика.
— А что мешает поговорить сейчас. Мне, например, очень интересны причины мутации персонала. Как бы не стать одним из…
— Надо, чтобы ты сейчас проводил меня в заброшенную часть поселка. За забор. Безотлагательно.
— Что? — мне показалось, что я не расслышал.
— Мне надо туда.
— Хочешь к мутантам? — я выпрямился в кресле.
— Нет… Но я хочу покинуть Медвежий. И я знаю, где в той части есть исправный вездеход. Нужно лишь горючее.
— И ты знаешь, как преодолеть охраняемый периметр?
— Да.
— А нас там не сожрут?
— У меня есть оружие.
Я задумался. Неожиданный поворот событий. И обдумать его требовалось время. Но это время Лика мне давать явно не собиралась.
— Сегодня — нет, — твердо сказал я. — Но обещаю подумать.
— Здесь ты можешь не успеть выполнить свое обещание подумать, — Лика приподнялась на локте и бледный свет разлился по ее лицу. — И лучше бы ты решил прямо сейчас. Я боюсь потерять тебя. Надеюсь, и ты не хочешь потерять меня.
— Ты думаешь, руководство ликвидирует меня по завершении исследований?
— Нет. Но ты можешь перестать быть человеком. И тогда думать будет некому.
— Поэтому ты у окна сказала: «Мне страшно и тебя»?
— Да.
— А я подумал — это лишь любовная метафора…
Лика так горько усмехнулась, что мне стало ясно — о любви речь не шла.
— Ладно. Подумаю у себя, — я неохотно встал.
— Останься. Ты сам сказал: «Нам надо быть вместе». И был прав. А думать можно и здесь.
Тем временем в глаза вновь бросились странные отсветы с той территории.
— Чай у тебя есть? — спросил я.
— Сколько угодно.
— Тогда остаюсь, — миролюбиво сказал я. — Чай помогает думать.
— Только учти, ты не делаешь мне одолжение. Помогая мне, ты помогаешь себе. Главное, чтобы ты не опоздал с решением и не подвел нас.
— Хорошо, хорошо… Сделай чай, а я пока поизучаю, что там делается… Это называется рекогносцировка. Раз уж нам туда дорога…
Глава 4
Проснувшись раньше Лики (я по-братски примостился на ее кровати) первым делом с содроганием заглянул в окно. Чужая территория была темна и безжизненна. Принял душ в облупленной ванной, быстро оделся, а Лика то ли спала, то ли неразличимо наблюдала за мной в сумраке. Поколебавшись, я склонился над ней, чтобы поцеловать на прощание в щеку, но она резко схватила меня за шею.
— Я рассчитываю на тебя!
— Хорошо. Но сейчас мне надо к себе. Хромов будет искать. Сегодня первый день работ.
Ее рука ослабла и я выпрямился. Это было неожиданно и взбодрило посильнее кофе. Что-то растерянно пробормотав, я захлопнул за собой дверь, спустился сырой лестницей и вышел на морозный воздух. Под тускнеющими фонарями уже появились первые рабочие, уткнувшие равнодушные лица в утоптанные снежные тропинки. А я, сориентировавшись, направился к своему корпусу, размышляя над непростой задачей.
Идти к вездеходу не хотелось, и это мягко сказано. А ведь я еще толком не прочувствовал опасности. Монстры эти оставались для меня далекими серыми фигурками на кромке карьера, разогнанные автоматной очередью. Но бояться уже стыдно. А то рубашки на груди рвать — храбрый, а за забор отправиться — слабо? Только вот вышел уже я из возраста, когда меня брали на «слабо». И подумать надо будет как следует. А кроме того, получается, я сбегу из Медвежьего, не выполнив условия договора. Это не в моих правилах, хоть и поступили со мной не совсем честно. Но у комбината, надо думать, тоже есть вездеходы. С одной из вышек нас заметят, пошлют погоню…
Страница 10 из 30
