Дорога прошла как в тумане. Скрюченный сон в самолете, томительное ожидание вертолета в Воркуте, возня с ящиками, дребезжащий полет над тундрой, которую по темному времени не разглядеть, и вот уже лопасти вертолета остановили вращение, показывая, что я на месте. Заглянув в иллюминатор, увидел лишь отблески огней самого вертолета. Безотчетный страх, временно задушенный хлопотами, подступил с новой силой.
108 мин, 38 сек 16138
Меня словно окатило ледяной водой — такая дрожь пошла по всему телу. Они были там. Наверное, они спали. Может быть, они плохо ориентировались в темноте, или у них сохранилась людская привычка спать днем, но они лежали по всему полу — голые, сморщенные, желтые. Однако прошло лишь несколько секунд с того момента, как свет наших фонарей коснулся их тел, и они беспокойно зашевелились. Среди них пошло движение, волной, от центра к стеллажам. Не открывая глаз, они начали подниматься, становиться на колени, на четвереньки, а мы опомнились и стали пятиться назад в коридор, и никто больше не помышлял о материалах.
— Уходим, — просто сказал Хромов и первый подал пример, забухав ботинками по лестнице.
Я побежал вслед за ним вниз, все время оглядываясь, и каждый раз видел только дергающееся пятно Пашиного фонаря. И если на третий этаж мы поднимались минут десять, то обратно на первый мы слетели кубарем секунд за двадцать. А к моменту, когда мы были в вестибюле, по ту сторону дверей уже вовсю загрохотала стрельба. «Потревожили мы улей», — мелькнуло в голове, когда мы выбежали на внешнюю площадку подъезда.
Их было действительно много.
Они прятались за сваями, желтели в окнах, выглядывали из-за заколоченного киоска, а Некрасов беспрестанно вертел головой и время от времени стрелял.
Отчего же они не атакуют? — подумал я, запрыгивая в машину. Судя по тому, что я видел утром, они не боятся боли, и в них нет страха.
Водитель включил первую передачу, и машина рванула вслед за другим, уже удаляющимся УАЗом. Рядом теперь сидел Павел, он просунул сквозь прутья решетки своей двери ствол автомата. Я поступил точно также и мой АК теперь дребезжал на ухабах. Но не успели мы отъехать и ста метров, как машина затормозила. Впереди, перед головной машиной, на дороге между домами, неведомо как вырос завал из рельс. Впрочем, почему неведомо? Вон, желтые рожи маячат меж сваями… Только и ждут.
Мы дали задний ход, развернулись, и головной УАЗ тоже начал разворачиваться, вот только слишком сильно сдал назад, в замаскированную снегом яму. И завяз, отчаянно буксуя. А мутанты понеслись к машине. Они вылезали из под домов, прыгали из окон, их было много — в темноте не сосчитать, да и единственная наша фара светила теперь в другую сторону.
Павел распахнул дверь и открыл огонь, не вылезая из машины. Мне для этого понадобилось вылезти и я стал стал отсекать тех, кто приближался к увязшему УАЗу сзади. Но мутанты не обращали на стрельбу внимание. Да, они падали от попадания в голову, но ранения их не заботили. Они упрямо бросались на застрявший УАЗ, как на дот. И хоть из него отстреливались, как из дота, и обездвиженные твари вовсю покрывали рядом потемневший снег, но уже осыпалось лобовое стекло под ударами железных прутьев. Да, мутанты орудовали прутьями. Некоторые метали их в машину, как копья, и добрый десяток арматурин торчал из салона. Все это было похоже на охоту древних людей на крупного хищника, попавшего в западню. И не успел я извести второй магазин, как хищник этот затих. Перестали визжать колеса в пробуксовке, смолкла стрельба из салона, и слышалось только мерное тарахтение движка.
И тут дикие бросились на нас. Да так споро, что я еле успел нырнуть в машину, чтобы меня в не забыли в спешке. Дверцу захлопнул уже на ходу.
Мы понеслись по улице и шофер теперь сам выбирал дорогу. Он снова вырулил на маленькую площадь перед старым управлением, безжалостно давя попадающихся на пути мутантов, и съехал на другую улочку, рассчитывая, очевидно, вернуться на базу (только такое сравнение приходило мне теперь в голову) другим путем. Ледяной ветер из окон уже не остужал голову.
Снег местами был глубок, мы двигались медленнее, чем хотелось бы, и я постоянно боялся, что мы вот-вот застрянем и повторим судьбу несчастного экипажа первого УАЗа. Только бы Лика не сунулась сюда сейчас! — мысленно повторял я. И тут же внутренний голос сказал, что, по всей видимости, Лику я больше не увижу, и о судьбе ее не узнаю в любом случае — пойдет она сюда, или не пойдет. Достаточно того, что я уже здесь, чтобы никогда и никого больше не увидеть, кроме Павла слева, Хромова перед собой, да водителя наискосок, с именем, которого я никогда не узнаю.
Машину здорово тряхнуло, и я ударился плечом о дверь. Мы затормозили перед очередным завалом, развернулись, к счастью удачно, и поехали обратно. Водитель, не переставая, ругался черными словами, Хромов молчал, обеими руками держась за ручку, а Паша, раскачиваясь на сидении, менял магазин. Кажется, у него последний полный. И у меня остался один, уже в автомате. Ждет своего последнего часа. Вместе со мной.
Мутанты не кидались на наш внедорожник, даже расступались — они явно ждали, пока он увязнет. А все пути отхода к воротам, похоже, были забаррикадированы. Нам оставалось только кататься по мертвой зоне, пока мы не увязнем или не кончится горючее.
— Давай как-нибудь в объезд, через тундру! — распорядился Хромов.
— Да, сразу застрянем! — огрызнулся водитель, снабдив ответ непечатной присказкой. — Не вездеход!
— Уходим, — просто сказал Хромов и первый подал пример, забухав ботинками по лестнице.
Я побежал вслед за ним вниз, все время оглядываясь, и каждый раз видел только дергающееся пятно Пашиного фонаря. И если на третий этаж мы поднимались минут десять, то обратно на первый мы слетели кубарем секунд за двадцать. А к моменту, когда мы были в вестибюле, по ту сторону дверей уже вовсю загрохотала стрельба. «Потревожили мы улей», — мелькнуло в голове, когда мы выбежали на внешнюю площадку подъезда.
Их было действительно много.
Они прятались за сваями, желтели в окнах, выглядывали из-за заколоченного киоска, а Некрасов беспрестанно вертел головой и время от времени стрелял.
Отчего же они не атакуют? — подумал я, запрыгивая в машину. Судя по тому, что я видел утром, они не боятся боли, и в них нет страха.
Водитель включил первую передачу, и машина рванула вслед за другим, уже удаляющимся УАЗом. Рядом теперь сидел Павел, он просунул сквозь прутья решетки своей двери ствол автомата. Я поступил точно также и мой АК теперь дребезжал на ухабах. Но не успели мы отъехать и ста метров, как машина затормозила. Впереди, перед головной машиной, на дороге между домами, неведомо как вырос завал из рельс. Впрочем, почему неведомо? Вон, желтые рожи маячат меж сваями… Только и ждут.
Мы дали задний ход, развернулись, и головной УАЗ тоже начал разворачиваться, вот только слишком сильно сдал назад, в замаскированную снегом яму. И завяз, отчаянно буксуя. А мутанты понеслись к машине. Они вылезали из под домов, прыгали из окон, их было много — в темноте не сосчитать, да и единственная наша фара светила теперь в другую сторону.
Павел распахнул дверь и открыл огонь, не вылезая из машины. Мне для этого понадобилось вылезти и я стал стал отсекать тех, кто приближался к увязшему УАЗу сзади. Но мутанты не обращали на стрельбу внимание. Да, они падали от попадания в голову, но ранения их не заботили. Они упрямо бросались на застрявший УАЗ, как на дот. И хоть из него отстреливались, как из дота, и обездвиженные твари вовсю покрывали рядом потемневший снег, но уже осыпалось лобовое стекло под ударами железных прутьев. Да, мутанты орудовали прутьями. Некоторые метали их в машину, как копья, и добрый десяток арматурин торчал из салона. Все это было похоже на охоту древних людей на крупного хищника, попавшего в западню. И не успел я извести второй магазин, как хищник этот затих. Перестали визжать колеса в пробуксовке, смолкла стрельба из салона, и слышалось только мерное тарахтение движка.
И тут дикие бросились на нас. Да так споро, что я еле успел нырнуть в машину, чтобы меня в не забыли в спешке. Дверцу захлопнул уже на ходу.
Мы понеслись по улице и шофер теперь сам выбирал дорогу. Он снова вырулил на маленькую площадь перед старым управлением, безжалостно давя попадающихся на пути мутантов, и съехал на другую улочку, рассчитывая, очевидно, вернуться на базу (только такое сравнение приходило мне теперь в голову) другим путем. Ледяной ветер из окон уже не остужал голову.
Снег местами был глубок, мы двигались медленнее, чем хотелось бы, и я постоянно боялся, что мы вот-вот застрянем и повторим судьбу несчастного экипажа первого УАЗа. Только бы Лика не сунулась сюда сейчас! — мысленно повторял я. И тут же внутренний голос сказал, что, по всей видимости, Лику я больше не увижу, и о судьбе ее не узнаю в любом случае — пойдет она сюда, или не пойдет. Достаточно того, что я уже здесь, чтобы никогда и никого больше не увидеть, кроме Павла слева, Хромова перед собой, да водителя наискосок, с именем, которого я никогда не узнаю.
Машину здорово тряхнуло, и я ударился плечом о дверь. Мы затормозили перед очередным завалом, развернулись, к счастью удачно, и поехали обратно. Водитель, не переставая, ругался черными словами, Хромов молчал, обеими руками держась за ручку, а Паша, раскачиваясь на сидении, менял магазин. Кажется, у него последний полный. И у меня остался один, уже в автомате. Ждет своего последнего часа. Вместе со мной.
Мутанты не кидались на наш внедорожник, даже расступались — они явно ждали, пока он увязнет. А все пути отхода к воротам, похоже, были забаррикадированы. Нам оставалось только кататься по мертвой зоне, пока мы не увязнем или не кончится горючее.
— Давай как-нибудь в объезд, через тундру! — распорядился Хромов.
— Да, сразу застрянем! — огрызнулся водитель, снабдив ответ непечатной присказкой. — Не вездеход!
Страница 18 из 30
