Неконец

— А мы сидеть не будем. Мы в дозор пойдём. Посмотрим, что там у них приготовлено.

— А если что, с двух концов запалим, мало не покажется — поддержал подругу Сергий.

— Согласен… Эгей, люди русские! Кто меня слышит — гайда за мной!

Не успевшие далеко уйти разворачивались, собирались. Всего человек двадцать пять — и стриженые побратимы, и так просто мужики, все с чем-нибудь тяжёлым в руках.

— Пошли! Без лишнего шума! — приняв решение, Николай действовал быстро. Его десяток за ним, а там и остальные нестройной колонной двинулись к мосту.

— А ты давай вперёд, заглянешь под мост, что там. Есть фонарь у кого — передайте разведке!

Фонаря не нашлось, оставалось рассчитывать на свои глаза — благо ещё не совсем стемнело, хотя под мостом и лежала густая тень. Сергий почти бегом пробежал по откосу, зашумел вниз, потом как мог тише метнулся вверх, заглянуть из-за угла пролёта. Никого не было под мостом, только какие-то тряпки, видимо бомжи ночевали когда-то. Но не было и бомжей. На противоположной стороне тоже было пусто — тот край просматривался лучше, светлый западный край неба был почти ровно за спиной.

— Чисто — крикнул негромко, чтобы слышали только на мосту.

— По одному за мной бегом — и командир первым побежал по раздолбанному асфальту. За мостом дорога делала плавную петлю, поднимаясь наверх наискось. Собрав отряд в непросматриваемом уголке, Николай повёл всех вперёд — дома чёрного района начинались выше, в стороне от реки. Сергий хотел и тут выйти в разведку, но приказа не было, а сам он предложить не решился. Шли быстро, почти бегом — малый отряд не толпа, где каждый оглядывается на соседа, здесь же скорость задавал организованный десяток, а остальные полтора старались не отстать. Вот и конец поворота, заросший кустами забор, низкая крыша частного домика и за ним — первая пятиэтажка. В окнах темно, и никого на улице, только светится за углом какой-то фонарь, но не на столбе, низко, через листву кустов. Десяток развернулся в цепь, руки сжали оружие — ну, какое есть — дубяще-засветительное… Только Николай вытащил из-за пазухи одноствольный обрез, звонко щёлкнул предохранителем — патрон уже в стволе. Сергий отодвинул Наташку за спину, тоже становясь в ряд. Хоть и не его десяток, все теперь братья, особенно в бою. Десятник махнул стволом — пошли! Молча, волчьим шагом порысили вдоль улицы, заворачивая в сторону фонаря.

Под фонарём, возле входа в небольшой дворик, кто-то сидел. Не под кустом на корточках — на улицу было вытащено кресло и в нём с удобством расположился старик. Видимо, сидел он тут давно и дремал, свесив голову на спинку кресла. Домашнее кресло, укрывающий колени старика плед, да и сам он настолько выбивались из окружающей картины притихшего городка, что отряд сбился с шага. Опомнившись и явно разозлившись на себя за замешательство, Николай подскочил к старику и без лишних слов толкну его стволом — Подъём!

— Ну и зачем так орать? — с полным присутствием духа осведомился тот

— Чтобы ты, одуванчик божий, проснулся поскорее.

— Я не сплю.

— А что делаешь?

— Вас жду.

— И нахрена?

— Разговор есть.

— Ну?

— Тот, кто это всё сделал — не наш.

— Ага, так я и верю. Чисто русское имя — Самед, да?

— Имя наше, шакал этот — не наш. И имя у него другое. — говорил старик чисто и почти без акцента.

— Плевать на имя — где он!?

— Он не сказал.

— А может, нам этот милый домик запалить, подперев для начала окошки — может, это тебе память вернёт?

— Там никого нет. А с памятью у меня и так неплохо.

— И всё же? — Николай нервничал. Боевой запал проходил, он рвался сюда мстить и рвать — а вместо честного боя какой-то разговор, тупой и мутный, и неясно, что делать — не поворачиваться же обратно!

— Самед не наш. Он никогда здесь не жил, родных нет, земляков нет. Чужой. Приехал месяц назад, тихо сидел, потом как с цепи сорвался. Звал на джихад, хотя сам ни разу в мечеть не схоил, обещал богатую жизнь и хорошую власть.

— Так что ж вы его не выгнали?

— Выгнали. Да только он не ушёл.

— Где его дом?

— Нет у него дома. Никто его пускать не хотел — зачем людям проблемы?

— Ну жил он где-то?

— Не знаю. Приезжал может быть.

— Да он лапшу вешает — крикнул сзади тощий мужик с синим татуированным крестом на голом плече.

— Зачем лапшу? Лапши у тебя своей хватает. Наши не трогали вашу девушку и не делали бомбу.

— Э-э-э, дед, а ты откуда вообще всё так знаешь, излагаешь как по шпаргалке? Заранее выучил? Ты здесь и сидишь, чтоб нам мозги засирать? — и Николай чувствительно ткнул стволом обреза под рёбра старика.

— Пали, пали дом — продолжал разоряться мужик, не торопясь при этом сам начинать военные действия.

— Ша, замолчали! — пресёк беспорядки в отряде десятник. — Не суетись, у нас сотник есть — и потянулся за телефоном.

Выстрел прозвучал как-то негромко, сперва никто даже не понял, что это был выстрел. Николай дёрнул головой и начал заваливаться прямо на старика. На бритую макушку маленьким фонтаном выплёскивалась кровь.