Неконец

— Сам знаю. А только задуматься не мешает, как жить-то дальше будете! — повернулся и пошёл. Со спины Наташка его узнала — по походке, движениям. Это был один из тех троих, за речкой, Усатый. Странно, но спереди он совсем не казался знакомым… Он же прячется! А пришёл узнать, что тут творится! Но не настолько она была пьяна, чтобы говорить об этом вслух. Тем более что до тётки-следователя было шагов десять — она так и стояла на покосившемся крыльце садика, всматривалась, как будто искала кого-то. А может, и действительно искала. Наверняка у неё были какие-то наколки, или как они по-ментовски, ориентировки. И на неё были, ведь не просто так притащили сюда именно её. И если бы не та чучмечка… Да какая она чучмечка, она же только что её, Наташку, спасла!

— Ну что, горе луковое, допетрила, во что чуть не влипла? — всё поняла по её лицу мать. Идиотка, куда тебя черти понесли, у самой мозгов нет, так кавалера бы послушала! Он-то сразу сообразил, на костылях приковылял, тебя, дуру, спасать — злым шёпотом понесла мать — а ты чего? Зла не хватает, тьфу, дуру вырастила!

Никогда мать так не ругалась. Матом — это бывало, нравы в посёлке простые, ну, обложила и забыла. А вот так, всерьёз, дурой… От стыда Наташка мгновенно протрезвела, сильнее чем от страха. Но что сказать или сделать — в голову не приходило. Так и семенила за матерью следом, пока не сообразила, что идут они совсем не к дому.

— Ой, а мы куда?

— Куда надо! — отрезала мать, но тут же пояснила — сейчас за сараи зайдём, а там пулей марш отсюда! Хоть к чёрту, хоть к кавалеру своему, раз ему одному на вас двоих мозгов дадено! Ко мне тем же вечером пришли, говорят — побеседовать. Втроём они беседовать собрались… Ну, я дурочку включила, сказала — похитили тебя турки эти чёртовы, такой пурги нагнала — самой стыдно… Не поверили, конечно, но и сказать нечего. А тут ты сама к ним и заявилась… Это хорошо ещё, пуганые они сегодня, вчера на той стороне стрельба была, говорят — кто-то наряд пострелял, оружие забрали и пропали, как не было. А не то — так бы они тебя и выпустили… Так что дуй отсюда, и не появляйся даже. Продукты есть ещё? Вот и сидите!

Наташка покивала сперва, но опомнилась:

— Я не просто по дури пришла. По дури — это здесь уже. Мне к Маргарите надо.

— Опа… Воззрилась на неё мать. Ты что, залетела?

— Нет. Причём тут я вообще? У Серёжки с ногой не то что-то.

— А… Ну да, Ритка ж теперь последний доктор… Первый лекарь на деревне то есть… Вообще-то гинеколог она, ты не знала?

— А… ну да, вроде бы…

— Только не пойдём мы к ней. Её на второй день взяли, в область увезли. Мне рассказывай, что там с раной. Гной идёт? Воспаление? Жар у него?

— Нет вроде. Болит только и запах какой-то нехороший…

— Промывать лучше надо. И как перевязываешь — тряпку сдёргивай смелей, чтоб не оставалось ничего, поняла? Бинт есть ещё? Если мало — старый стирай да кипяти!

— Да я промываю, всё я делаю!

— Вот и делай. Если хуже будет — придёшь, да сама не ходи, мелкого какого пошли, скажешь — с меня леденец.

— Поняла я…

— Вот и топай!

С таким не слишком добрым напутствием Наташка и почесала обратно в деревню, где ещё раз получила по ушам — теперь от Сергия. Попытка перевести стрелки на больную ногу и срочные медицинские дела не прошла — пришлось снова выслушивать, какая она дура. И возразить нечего, оставалось вздыхать, каяться и шмыгать носом.

Только доведя подругу почти до слёз, Сергий опомнился и начал излагать дальнейшие планы. Пока Петрович возился с печкой, он выложил парню всю картину ожидаемого бедствия, причём не так, как обычно такие страшилки рассказывают, а очень сухо и как-то предметно — такие-то выбросы могут подействовать на природу вот так, а такие — вот так, сначала будет очень холодная зима, потом — «год без лета», и надеяться на какие-то осмысленные меры не приходится — раз до сих пор ничего внятного даже не говорят, то куда уж делать… Спасение утопающих — дело утопающих, и никого больше. Значит, надо суметь пересидеть три зимы, идущих подряд — а там должно и потеплеть.

Не дожидаясь, когда кто-то начнёт готовиться, профессор начал это делать сам, решать проблемы по мере поступления. Сейчас он решал проблему с отоплением подвала — на случай, если прогреть дом станет непосильно. А у них, молодых, своя проблема — как перебраться в соседнее село через десять километров корявой грунтовки. Причём так, чтобы никто не знал, кто и куда перебирается. На всякий случай — после происшествия в посёлке о скрытности забыть просто не получалось. И решать эту проблему в основном Наташке — потому что только она «на ходу».