Неконец

Седой глядел с брезгливой неприязнью, которую даже не пытался прятать, мент, который с ним пришёл — равнодушно, тётка-следователь — почему-то с затаённой надеждой — но ничего хорошего для себя в этой надежде Наташка не нашла, так кошка смотрит на клетку с мышью — вроде и не достать, но, может быть, всё-таки… А вот девушка смотрела с пониманием. Не было в её глазах злости. Тётка ещё раз что-то спросила — надежда её разгоралась, как упавшая в сухую траву сигарета. С трудом сконцентрировавшись, Наташка сообразила — спрашивают, знакома ей гражданка Юнусова?

— Н-нет — выдавила она. Не помню такую.

— Гульсина Рахметовна, знакома ли вам Козырева Наталья Александровна?

Девушка поглядела ещё раз, словно стараясь узнать. Всё она узнала, всё поняла — но вглядывалась долго. Думала?

— Нет. Не знаю её.

Седоволосый — кто он, отец? Не похож вроде — резко рванул её за плечо, заорал что-то, замахнулся ударить — но майор оказался быстрее, завернул тому руку и чуть было не уложил на пол, но опомнился и с сожалением отпустил.

Несколько долгих секунд они с седым буровили друг друга взглядом, не обращая внимания на вопящую тётку. Гульсина бочком вылезла и переместилась в угол, в сторонку. Наташка попыталась последовать её примеру, что было не так просто. В итоге она решила, что под столом тоже неплохо, тем более что образ пьяной малолетки был лучшим из того, что она могла сейчас придумать и изобразить.

Седой на драку с сотрудником органов всё же не решился, только цедил что-то сквозь зубы — угрожал наверное, как у них водится, а вот майор явно еле сдерживался, чтоб не заехать тому в морду. Габаритами он седого превосходил заметно, и двигался похоже на сотника Василия — тоже, наверное, не дурак подраться…

Из-под стола Наташка видела только ноги и низ двери. Дверь приоткрылась, оттуда тоже кто-то что-то говорил — вопли тётки, наконец, смокли. Вообще в здании слышалась суета, а со двора и вовсе что-то кричали. Неожиданно стул, на который девушка так удобно опиралась, отлетел в сторону, сильные руки подхватили её и поставили на ноги. От неожиданности она забыла, что старается казаться пьянее, чем есть и осталась стоять. Поднял её майор, поднял и повёл на выход, но совсем не так, как вели сюда. Почти вежливо.

Причина выяснилась снаружи. Перед закрытыми воротцами детсада собиралась толпа. Кто-то заметил «следственную операцию» — и население ходом её оказалось недовольно.

— Ну, граждане, чего столпились, чего шумим? Никакого беспредела тут не происходит, нормальные следственные действия — свидетелей… опрашиваем — ладонь майора на её плече на мгновение стала железной, чтоб не вякнула чего — вот свидетель Козырева, жива-здорова… разве что в степени опьянения. Это, конечно, безобразие — но выяснять, кто спаивает несовершеннолетних, нам пока недосуг, у нас серьёзное дело — убийства и межнациональные столкновения. Так что не толпитесь пожалуйста, не мешайте! — и с этими словами он подтолкнул Наташку вперёд, аккуратно, чтоб не упала. Мать тут же кинулась навстречу, ухватила за руку и потащила за собой.

— Эй, гражданка, поаккуратнее, — крикнул вслед майор — Чтоб без рукоприкладства там! — и сплюнул негромко в сторону — вас ещё тут разнимать, тля…

— Расходитесь, расходитесь — выступила вслед тётка. Майор, даром что старше по званию, тут же отошёл в сторонку. Настолько демонстративно, что даже Наташка это отметила. Он бы ещё руки умыл, как этот, как его… прокурор Пилат что ли…

По толпе прошло вдруг какое-то шевеление. И не только по толпе — со старых лип детсадовской территории взлетели грачи, залаяли собаки в посёлке. Что-то произошло, и только Наташка ничего не заметила.

— Что это? — мать разжала сурово поджатые губы

— Что — это?

— Земля трясётся.

— Ну, раз земля трясётся — значит, землетрясение — с пьяной очевидностью констатировала Наташка.

— У нас-то откуда? — непонимающе уставился какой-то пожилой мужик с неопрятной седой щетиной — у нас сроду не бывало.

— Раньше много чего не бывало — на корню срезал его рассуждения чей-то смутно знакомый голос.

— Нет, здесь никак не должно быть землетрясения — этот голос Наташка знала, географичка из их школы. Ну, сейчас начнёт речь толкать про эти, как их… материковые плиты. Но училка не стала долго распинаться. А вот другой знакомый голос снова возник

— Правильно, не должно. А раз оно есть — значит, что-то теперь не так, как раньше было. Вон, в Америке тоже сроду не бывало…

— Ты, мужик, не каркай!

— У нас не Америка!