Фандом: Волчонок. Из Дома Эха Питер Хейл может только кричать в своих снах, и кто может его услышать, кроме Лидии Мартин?
155 мин, 57 сек 7886
— Майк был там пару недель назад и говорил с ним. Питер не хочет, чтобы его встречала толпа с букетами.
— Он не хочет, чтобы его видел кто-то еще, пока он хотя бы не примет душ, — уточнил Аткинс. — Это его слова. Если честно, мне бы не хотелось проверять, насколько эта просьба является его истинным желанием. Лучше исходить из того, что это было оно.
Лидия перевела взгляд с него на Дерека, тот молча пожал плечами.
— Хотя, на самом деле, чтобы снова стать похожим на себя, ему понадобится несколько больше времени, — добавил Майкл.
Лидия была точно уверена, что последнее, что будет волновать его сейчас, так это собственный вид или состав встречающих. Кажется, Питер не объяснил Майклу, в каком он на самом деле состоянии.
— Вы не понимаете. Валак его просто так не выпустит. Скорее всего, сейчас нам скажут, что он в коме, и его нужно оставить у них, потому что неизвестно, когда он придет в сознание. — На вопросительный взгляд Майкла она ответила: — Общение с его сокамерником редко заканчивается иначе, даже если с ним просто поговорить через стекло. А Питер с ним в одной камере почти три месяца.
— Но я с ним разговаривал!
Лидия пожала плечами:
— Поверьте, вам лучше не знать, чего нам с ним это стоило. Сейчас ваша задача — забрать его оттуда, в любом состоянии. Под расписку, за деньги, под угрозой перегрызания глоток…
Дерек бросил на нее сумрачный взгляд, и она кивнула ему в ответ:
— Его нужно скорее увезти оттуда, чтобы он был как можно дальше от Валака. Любой ценой.
— И все же Питер не хотел…
— Идите к черту, — устало, но категорично сказала она. — Как вы собираетесь его выводить из этой комы без меня? А еще хочу напомнить, что я лучше всех вас знаю, что с ним было в этой психушке, и представляю, как может выглядеть человек, который на протяжении трех месяцев почти не спал, черт знает как ел и уж точно не принимал ванны с розовым маслом. Мне плевать и на то, как он выглядит, на кого похож, и на то, что он там сказал. Идите к черту.
К черту, конечно, никто не пошел. Они просто все вместе молча сели в машину Дерека.
Хорошо, что каникулы еще не кончились. И что мамы снова нет дома, можно обойтись запиской «Ушла с друзьями на пикник, буду поздно. Или завтра. Позвоню».
Она не боялась, что не справится. Смогли же они с Питером пробудить его разум в реальности на то время, что понадобилось для медкомиссии. Им удалось обойти Валака, когда он буквально рядом стоял. А сейчас его тут больше нет, есть только след, который он оставил. Дитон после визита к нему пришел в себя, кажется, спустя пару суток самостоятельно… Но ему трехглазый не пытался причинить боль — он просто показал то, что Дитон просил. На Питера он влиял намного хуже, и длилось это слишком долго. Но у Лидии уже был опыт, в последнее время она только так с Питером и общалась — причем, когда его бессознательное тело находилось за десятки километров от нее. Лидия была уверена, что если они оба окажутся рядом с источником ее силы, она сможет не просто достучаться, но и вывести его из этой непонятной комы. Потому и настояла на том, чтобы первым делом ехать не в лофт, а к Неметону.
Всю дорогу в машине на заднем сиденье, когда голова Питера лежала у нее на коленях, она осторожно гладила его спутанные отросшие волосы, стараясь не думать о том, что если бы он был в сознании, ему бы это не понравилось. А еще она старалась не смотреть ему в лицо — он не хотел и этого. Но не могла оторваться. Лицо, исхудавшее и заросшее русой бородой, казалось незнакомым и почему-то моложе, чем обычно, хотя Лидии казалось, что должно быть наоборот. Ей очень хотелось, чтобы он улыбнулся — тогда вокруг глаз появятся хитрые лучики, и взгляд станет обманчиво мягким… но до улыбок было далеко, как и до взглядов. Пусть для начала просто проснется.
Дерек и Майкл уже ни о чем не спрашивали — просто помогли ей прислонить Питера к огромному пню, так что голова его оказалась на поросшем мхом срезе, и послушно ушли, когда Лидия попросила их подождать в машине.
Она снова вспомнила сороконожку, усаживаясь прямо на землю рядом. Положила одну ладонь на дерево, а вторую — на теплую неподвижную руку своего альфы и закрыла глаза. Неважно — как, важно, чтобы еще раз получилось…
— Проснись. Слышишь, проснись, Питер!
Что, уже все? Она уходит? Во всем этом самое отвратительное — вот эти пробуждения и обмен последними фразами на прощание. А потом она исчезает, унося с собой тишину и покой. И кричать «не уходи!» бесполезно и жестоко, она и так почему-то чувствует себя виноватой за то, что ей не хватает сил, хотя на самом деле никто и никогда столько не делал для Питера Хейла, с тех пор как сгорела его семья… Если бы у него было побольше совести, он бы выгонял ее сразу, как просыпался, чтобы не изматывать больше, чем она делала это сама, но он всегда малодушно оттягивает момент прощания. Совесть? Нет, не слышал.
— Он не хочет, чтобы его видел кто-то еще, пока он хотя бы не примет душ, — уточнил Аткинс. — Это его слова. Если честно, мне бы не хотелось проверять, насколько эта просьба является его истинным желанием. Лучше исходить из того, что это было оно.
Лидия перевела взгляд с него на Дерека, тот молча пожал плечами.
— Хотя, на самом деле, чтобы снова стать похожим на себя, ему понадобится несколько больше времени, — добавил Майкл.
Лидия была точно уверена, что последнее, что будет волновать его сейчас, так это собственный вид или состав встречающих. Кажется, Питер не объяснил Майклу, в каком он на самом деле состоянии.
— Вы не понимаете. Валак его просто так не выпустит. Скорее всего, сейчас нам скажут, что он в коме, и его нужно оставить у них, потому что неизвестно, когда он придет в сознание. — На вопросительный взгляд Майкла она ответила: — Общение с его сокамерником редко заканчивается иначе, даже если с ним просто поговорить через стекло. А Питер с ним в одной камере почти три месяца.
— Но я с ним разговаривал!
Лидия пожала плечами:
— Поверьте, вам лучше не знать, чего нам с ним это стоило. Сейчас ваша задача — забрать его оттуда, в любом состоянии. Под расписку, за деньги, под угрозой перегрызания глоток…
Дерек бросил на нее сумрачный взгляд, и она кивнула ему в ответ:
— Его нужно скорее увезти оттуда, чтобы он был как можно дальше от Валака. Любой ценой.
— И все же Питер не хотел…
— Идите к черту, — устало, но категорично сказала она. — Как вы собираетесь его выводить из этой комы без меня? А еще хочу напомнить, что я лучше всех вас знаю, что с ним было в этой психушке, и представляю, как может выглядеть человек, который на протяжении трех месяцев почти не спал, черт знает как ел и уж точно не принимал ванны с розовым маслом. Мне плевать и на то, как он выглядит, на кого похож, и на то, что он там сказал. Идите к черту.
К черту, конечно, никто не пошел. Они просто все вместе молча сели в машину Дерека.
Хорошо, что каникулы еще не кончились. И что мамы снова нет дома, можно обойтись запиской «Ушла с друзьями на пикник, буду поздно. Или завтра. Позвоню».
Она не боялась, что не справится. Смогли же они с Питером пробудить его разум в реальности на то время, что понадобилось для медкомиссии. Им удалось обойти Валака, когда он буквально рядом стоял. А сейчас его тут больше нет, есть только след, который он оставил. Дитон после визита к нему пришел в себя, кажется, спустя пару суток самостоятельно… Но ему трехглазый не пытался причинить боль — он просто показал то, что Дитон просил. На Питера он влиял намного хуже, и длилось это слишком долго. Но у Лидии уже был опыт, в последнее время она только так с Питером и общалась — причем, когда его бессознательное тело находилось за десятки километров от нее. Лидия была уверена, что если они оба окажутся рядом с источником ее силы, она сможет не просто достучаться, но и вывести его из этой непонятной комы. Потому и настояла на том, чтобы первым делом ехать не в лофт, а к Неметону.
Всю дорогу в машине на заднем сиденье, когда голова Питера лежала у нее на коленях, она осторожно гладила его спутанные отросшие волосы, стараясь не думать о том, что если бы он был в сознании, ему бы это не понравилось. А еще она старалась не смотреть ему в лицо — он не хотел и этого. Но не могла оторваться. Лицо, исхудавшее и заросшее русой бородой, казалось незнакомым и почему-то моложе, чем обычно, хотя Лидии казалось, что должно быть наоборот. Ей очень хотелось, чтобы он улыбнулся — тогда вокруг глаз появятся хитрые лучики, и взгляд станет обманчиво мягким… но до улыбок было далеко, как и до взглядов. Пусть для начала просто проснется.
Дерек и Майкл уже ни о чем не спрашивали — просто помогли ей прислонить Питера к огромному пню, так что голова его оказалась на поросшем мхом срезе, и послушно ушли, когда Лидия попросила их подождать в машине.
Она снова вспомнила сороконожку, усаживаясь прямо на землю рядом. Положила одну ладонь на дерево, а вторую — на теплую неподвижную руку своего альфы и закрыла глаза. Неважно — как, важно, чтобы еще раз получилось…
— Проснись. Слышишь, проснись, Питер!
Что, уже все? Она уходит? Во всем этом самое отвратительное — вот эти пробуждения и обмен последними фразами на прощание. А потом она исчезает, унося с собой тишину и покой. И кричать «не уходи!» бесполезно и жестоко, она и так почему-то чувствует себя виноватой за то, что ей не хватает сил, хотя на самом деле никто и никогда столько не делал для Питера Хейла, с тех пор как сгорела его семья… Если бы у него было побольше совести, он бы выгонял ее сразу, как просыпался, чтобы не изматывать больше, чем она делала это сама, но он всегда малодушно оттягивает момент прощания. Совесть? Нет, не слышал.
Страница 15 из 40
