Фандом: Волчонок. Из Дома Эха Питер Хейл может только кричать в своих снах, и кто может его услышать, кроме Лидии Мартин?
155 мин, 57 сек 7892
Заставить себя подойти к двери. Глубоко вдохнуть, чтобы унять дрожь в руках. Закашляться от не-воображаемого дыма. Открыть дверь. И шагнуть на лестницу. Если повезет — она еще цела.
Лестница оказалась цела. Дымом заволокло почти все в лофте, но не так, чтобы выедало глаза и полностью терялась видимость. И смертельного жара, который Питер ожидал всей кожей, не было. И Дерека больше не было слышно. Где он?
Питер оказался внизу быстрее, чем сам от себя ожидал, буквально скатившись по лестbнце. Тут было хуже видно, дым гуще, и дышать труднее.
— Дерек! — голос сорвался от ужаса — а вдруг тот не отзовется, а вдруг уже поздно, а вдруг…
— Черт. Все-таки разбудил, — сказал дым голосом Дерека. Обычным, не напряженным от борьбы — с огнем в данном случае, и не холодно-чужим… зато раздосадованным и чуть виноватым.
Питер ничего не понимал.
— Да не волнуйся ты! Я просто поставил хлебцы в тостер. И вырубился. А его закоротило. От хлебцев угольки остались, и я никак не могу их оттуда вытащить. А вода не идет — ночью с ней бывают проблемы, ты же знаешь. Вот они и дымят вместе с тостером. Идиотизм какой-то…
Тостер? Хлебцы? Он издевается, что ли?
Питер сделал пару шагов в сторону. Где-то тут должен быть диван.
Наверное, надо было что-то сказать, может, посмеяться — пока Дерек спросонья забыл про маску каменной статуи, можно было бы попытаться сделать вид, что все по-прежнему… Но Питеру было слишком плохо. И физически — как только схлынул адреналин, в глазах потемнело, ноги буквально подгибались, и он боялся шмякнуться на пол, как школьница на первом балу, — черт, не надо бы о школьницах. И морально — идиот, только идиот мог так перепугаться от легкого дымка, ведь еще на лестнице стало понятно, что огня-то и нет! Идиот. Ничтожество. Весь вечер на манеже… Сейчас Дерек поймет, чего он прискакал, и даже смеяться не будет, потому что это даже не смешно, это так глупо!
— Осторожно! Диван-то я передвинул, — сильная рука подхватила его за локоть, направляя куда-то в сторону.
Диван оказался чуть дальше. Дерек помог ему сесть и тут же отошел со словами:
— Я сейчас, только окно открою.
В комнату ворвался свежий воздух, вытягивая дым и впуская в лофт тихий шелест ночного городишки. Дым начал рассеиваться, Питер смог отчетливо увидеть возвращающегося от окна Дерека, и отвернулся, чтобы не видеть жалости в его глазах.
Да, я совсем чокнулся, я знаю. Как ребенок…
Дерек сел рядом.
— Прости, я болван, — сказал он.
Что?
— Надо было к тебе сразу подняться, предупредить. Я совсем не думал про это, пока ты меня не позвал.
— Про что — про это? — сипло спросил Питер, теряясь в догадках.
Дерек помолчал.
— Я знаю про твои… сны, — отозвался он наконец. — И должен был сообразить: последнее, что тебе сейчас нужно, так это намеки на пожары.
— Лидии стоит вырвать язык, — ошарашено сказал Питер. — Кому еще она рассказала интимные подробности моих отношений с моим же мозгом?
Дерек серьезно посмотрел на него.
— Никому. Просто она пыталась мне объяснить, что тебе нужна помощь. А я был уверен, что не хочу о тебе даже вспоминать. И тогда она рассказала.
— Что, пришлось вспомнить? — вздохнул Питер. — Ты всегда был слишком мягким, даже когда старался изобразить крутость. Надо было плюнуть.
Вместо раздражения Дерек неожиданно усмехнулся.
— Плевать на баньши, когда она страстно доказывает, что мой дядя не мудак? Плевать прямо в ее зареванное личико? Я не люблю плевать на баньши, ты же знаешь.
— Зареванное? — в груди что-то перевернулось, и Питер досадливо поморщился. — Ненавижу жалость.
Дерек покачал головой.
— Она хотела, чтобы тебе перестали причинять боль и освободить тебя. Это не одно и то же. Но дело не только в ней, — добавил он, не давая Питеру возразить. — Вообще-то я до того хотел забыть, что ты — моя семья. Моя стая.
— Почему же не забыл?
— Потому что не забыл ты, — Дерек смотрел внимательно и серьезно. — Лидия рассказала, что видела. Ты не бросил меня там. Ты никого не бросил. Для меня это значит гораздо больше, чем то, что ты как дурак заключаешь союзы с нашими врагами. Я много думал, особенно сегодня, и решил, что семья важнее глупых ошибок упертого дядюшки. А сейчас ты снова примчался меня спасать…
Питер откинулся на спинку дивана, уставился в потолок, благо, дым почти совсем рассеялся, и можно было спокойно дышать и смотреть, не щурясь. Все звучало совсем не так, как он ожидал.
— Ты чуть не погиб из-за меня там, в Мексике, — наконец сказал он потолку.
— Из-за тебя чуть не погибли Скотт и Кира. А берсерка на меня натравил не ты. Тем более, что в итоге это пошло мне на пользу больше, чем ты можешь себе представить.
— Маккола я все равно убью, — упрямо кивнул потолку Питер. Потолок безмолвствовал.
— Ну и дурак, — прокомментировал Дерек.
— Почему это?
— Не опускайся до спора — в твоем случае, драки — с идиотом, тебе придется опуститься до его уровня. А там он тебя сделает, потому что у него в идиотизме опыта больше, — ответил Дерек. Питер понял, что тот смеется, и расценил это как «тот самый момент».
Лестница оказалась цела. Дымом заволокло почти все в лофте, но не так, чтобы выедало глаза и полностью терялась видимость. И смертельного жара, который Питер ожидал всей кожей, не было. И Дерека больше не было слышно. Где он?
Питер оказался внизу быстрее, чем сам от себя ожидал, буквально скатившись по лестbнце. Тут было хуже видно, дым гуще, и дышать труднее.
— Дерек! — голос сорвался от ужаса — а вдруг тот не отзовется, а вдруг уже поздно, а вдруг…
— Черт. Все-таки разбудил, — сказал дым голосом Дерека. Обычным, не напряженным от борьбы — с огнем в данном случае, и не холодно-чужим… зато раздосадованным и чуть виноватым.
Питер ничего не понимал.
— Да не волнуйся ты! Я просто поставил хлебцы в тостер. И вырубился. А его закоротило. От хлебцев угольки остались, и я никак не могу их оттуда вытащить. А вода не идет — ночью с ней бывают проблемы, ты же знаешь. Вот они и дымят вместе с тостером. Идиотизм какой-то…
Тостер? Хлебцы? Он издевается, что ли?
Питер сделал пару шагов в сторону. Где-то тут должен быть диван.
Наверное, надо было что-то сказать, может, посмеяться — пока Дерек спросонья забыл про маску каменной статуи, можно было бы попытаться сделать вид, что все по-прежнему… Но Питеру было слишком плохо. И физически — как только схлынул адреналин, в глазах потемнело, ноги буквально подгибались, и он боялся шмякнуться на пол, как школьница на первом балу, — черт, не надо бы о школьницах. И морально — идиот, только идиот мог так перепугаться от легкого дымка, ведь еще на лестнице стало понятно, что огня-то и нет! Идиот. Ничтожество. Весь вечер на манеже… Сейчас Дерек поймет, чего он прискакал, и даже смеяться не будет, потому что это даже не смешно, это так глупо!
— Осторожно! Диван-то я передвинул, — сильная рука подхватила его за локоть, направляя куда-то в сторону.
Диван оказался чуть дальше. Дерек помог ему сесть и тут же отошел со словами:
— Я сейчас, только окно открою.
В комнату ворвался свежий воздух, вытягивая дым и впуская в лофт тихий шелест ночного городишки. Дым начал рассеиваться, Питер смог отчетливо увидеть возвращающегося от окна Дерека, и отвернулся, чтобы не видеть жалости в его глазах.
Да, я совсем чокнулся, я знаю. Как ребенок…
Дерек сел рядом.
— Прости, я болван, — сказал он.
Что?
— Надо было к тебе сразу подняться, предупредить. Я совсем не думал про это, пока ты меня не позвал.
— Про что — про это? — сипло спросил Питер, теряясь в догадках.
Дерек помолчал.
— Я знаю про твои… сны, — отозвался он наконец. — И должен был сообразить: последнее, что тебе сейчас нужно, так это намеки на пожары.
— Лидии стоит вырвать язык, — ошарашено сказал Питер. — Кому еще она рассказала интимные подробности моих отношений с моим же мозгом?
Дерек серьезно посмотрел на него.
— Никому. Просто она пыталась мне объяснить, что тебе нужна помощь. А я был уверен, что не хочу о тебе даже вспоминать. И тогда она рассказала.
— Что, пришлось вспомнить? — вздохнул Питер. — Ты всегда был слишком мягким, даже когда старался изобразить крутость. Надо было плюнуть.
Вместо раздражения Дерек неожиданно усмехнулся.
— Плевать на баньши, когда она страстно доказывает, что мой дядя не мудак? Плевать прямо в ее зареванное личико? Я не люблю плевать на баньши, ты же знаешь.
— Зареванное? — в груди что-то перевернулось, и Питер досадливо поморщился. — Ненавижу жалость.
Дерек покачал головой.
— Она хотела, чтобы тебе перестали причинять боль и освободить тебя. Это не одно и то же. Но дело не только в ней, — добавил он, не давая Питеру возразить. — Вообще-то я до того хотел забыть, что ты — моя семья. Моя стая.
— Почему же не забыл?
— Потому что не забыл ты, — Дерек смотрел внимательно и серьезно. — Лидия рассказала, что видела. Ты не бросил меня там. Ты никого не бросил. Для меня это значит гораздо больше, чем то, что ты как дурак заключаешь союзы с нашими врагами. Я много думал, особенно сегодня, и решил, что семья важнее глупых ошибок упертого дядюшки. А сейчас ты снова примчался меня спасать…
Питер откинулся на спинку дивана, уставился в потолок, благо, дым почти совсем рассеялся, и можно было спокойно дышать и смотреть, не щурясь. Все звучало совсем не так, как он ожидал.
— Ты чуть не погиб из-за меня там, в Мексике, — наконец сказал он потолку.
— Из-за тебя чуть не погибли Скотт и Кира. А берсерка на меня натравил не ты. Тем более, что в итоге это пошло мне на пользу больше, чем ты можешь себе представить.
— Маккола я все равно убью, — упрямо кивнул потолку Питер. Потолок безмолвствовал.
— Ну и дурак, — прокомментировал Дерек.
— Почему это?
— Не опускайся до спора — в твоем случае, драки — с идиотом, тебе придется опуститься до его уровня. А там он тебя сделает, потому что у него в идиотизме опыта больше, — ответил Дерек. Питер понял, что тот смеется, и расценил это как «тот самый момент».
Страница 20 из 40
