Фандом: Волчонок. Из Дома Эха Питер Хейл может только кричать в своих снах, и кто может его услышать, кроме Лидии Мартин?
155 мин, 57 сек 7894
— Нет, не просила. Просто… Принцесса, у тебя выпускной год на носу. Тебе пора думать об учебе. И наверняка у вас еще появятся новые одноклассники, которых не надо будет ниоткуда вытаскивать, ни за хвост, ни за другие части тела.
Лидия краем уха услышала, как рядом шумно выдохнул Дерек.
— Если тебе понадобится помощь, ты только позови, я обещаю, что Дерек возьмет трубку. Но просто так… лучше нам больше не встречаться. Мы и так достаточно долго были связаны по моей вине. Хватит, принцесса.
Он замолчал и больше не смотрел на нее — рассматривал железяку в своих руках так, будто видел ее впервые.
Лидия, конечно, не ожидала бурной радостной встречи, она не могла сказать, чего ждала вообще, но точно — не этого. Ах ты… Скотина. Благодарная… Чтоб ты подавился своей благодарностью.
— Никогда больше не смей называть меня этой кличкой, — процедила она сквозь зубы. — Не беспокойся, больше ты меня не увидишь. Ах да, о связи «по твоей вине» тоже не беспокойся. Я освобожу тебя и от этих вериг, раз ты сам не в состоянии.
Это было все. И вновь метнувшийся к ее лицу непонятный взгляд Питера уже ничего не значил. Только вот не надо больше ничего говорить. Все уже сказано.
— Пока, Дерек.
Лидия вскинула голову повыше — просто чтобы осанку выдержать, а слезы в глазах были вовсе ни при чем, и так бы не выкатились. Было бы, чему выкатываться.
Она с силой толкнула дверь и неторопливо вышла. И только когда дверь за ней задвинулась с тяжелым лязгом, ускорила шаг до бега.
И уже не услышала, как Дерек снова шумно выдохнул, посмотрел на дядюшку и с непередаваемым непривычным для него сарказмом произнес:
— Молодец!
Мавр сделал свое дело, мавр может уйти. Осталось сделать одно — добраться до Неметона, и наконец разорвать эту нить, которая столько выдержала, что было удивительно, как она не порвалась сама.
Машину Лидия бросила на въезде в лес. Хотелось бежать, а не давить на педали, хотелось кого-нибудь ударить — впрочем, почему «кого-нибудь»? — а не сжимать руль до побелевших пальцев, хотелось плакать, но когда ведешь машину, плакать не стоит, особенно на просеке — так и врезаться в ствол недолго.
Поэтому она бежала к Неметону так быстро, как могла, несколько раз останавливалась и била сжатыми кулаками ни в чем не повинные деревья. Боли она не чувствовала — ну, почти. Зато плакалось вовсю. Лидия должна была злиться, ее должна была душить обида, но душила ее пустота в груди, которая взорвалась в тот момент, когда ее альфа сказал, что она не нужна ему. Да, она была уверена, что он врал. Но нужна-не нужна, а он не хотел, чтобы она была в его жизни. Иначе не сказал бы так.
Саркастичное «принцесса», которое там, в жемчужном тумане, звучало так ласково, здесь, в реале, звучало так, как и должно было. Детка, ты помогла, большое тебе спасибо, но дальше начинается взрослая жизнь, в которой ты лишняя. Подрасти сначала. Ты же не думала, что старый добрый дядя Питер будет испытывать к тебе что-то большее, чем благодарность за то, что ты догадалась пнуть Дерека, а он — Майкла, который и сделал всю основную работу? Ну да, без нее Дерек бы очень не скоро захотел бы вообще вспомнить о дядюшке, не то чтобы вытаскивать его на свободу. Так что поздравь себя, Лидия, план твоего альфы сделать из тебя свою собачку сработал снова. Ты снова принесла ему палку, как он и приказывал, теперь ты свободна, до следующего раза. Считала себя его бетой? Ну вот, это оно и есть, так это для него и работает.
Только Лидия не собачка. И не волчонок. Она — баньши. И у нее есть власть над этой связью. Которой сейчас придет конец.
Зачем ты сделал это со мной, Питер?
Она выскочила на знакомую поляну и остановилась, словно натолкнулась на невидимую стену. Кажется, он действительно в норме, раз успел сюда раньше нее.
Собственное тяжелое дыхание и стук крови в висках оглушали, но она все равно услышала, как стоявший у Неметона сказал:
— Привет, принцесса. Ты забыла со мной попрощаться.
Лидия глубоко вдохнула и на несколько секунд задержала дыхание, чтобы быстрее успокоиться. Какого черта. Выдохнула и как можно ровнее отозвалась:
— А надо было? Ну, прощай, Питер.
Она решительно обогнула переплетение корней и остановилась с другой стороны Неметона, напротив стоявшего неподвижно оборотня. Ей наплевать. Пусть смотрит. То, что он здесь, упрощает задачу — легче будет нащупать эту чертову нитку. И разрезать ее к чертовой же матери.
Колени касаются нагретой за день земли, ладони — покрытого бархатистой шкуркой мха дерева. Осталось закрыть глаза и не думать. Как сороконожка. И все получится.
— Я не знал, что правда, а что я сам выдумал, чтобы не спятить там, — сказал Питер уже из-за ее плеча. — Я думал, что у меня слишком буйная фантазия. А некоторые фантазии лучше усмирять до того, как они разыграются, особенно если в них замешаны несовершеннолетние девицы.
— Усмирил? — спросила Лидия, чтобы он замолчал. Ему что, мало было уже сказанного? — Молодец. А теперь не мешай мне усмирять мои. Некоторые геронтофильские фантазии тоже бывают некстати.
Лидия краем уха услышала, как рядом шумно выдохнул Дерек.
— Если тебе понадобится помощь, ты только позови, я обещаю, что Дерек возьмет трубку. Но просто так… лучше нам больше не встречаться. Мы и так достаточно долго были связаны по моей вине. Хватит, принцесса.
Он замолчал и больше не смотрел на нее — рассматривал железяку в своих руках так, будто видел ее впервые.
Лидия, конечно, не ожидала бурной радостной встречи, она не могла сказать, чего ждала вообще, но точно — не этого. Ах ты… Скотина. Благодарная… Чтоб ты подавился своей благодарностью.
— Никогда больше не смей называть меня этой кличкой, — процедила она сквозь зубы. — Не беспокойся, больше ты меня не увидишь. Ах да, о связи «по твоей вине» тоже не беспокойся. Я освобожу тебя и от этих вериг, раз ты сам не в состоянии.
Это было все. И вновь метнувшийся к ее лицу непонятный взгляд Питера уже ничего не значил. Только вот не надо больше ничего говорить. Все уже сказано.
— Пока, Дерек.
Лидия вскинула голову повыше — просто чтобы осанку выдержать, а слезы в глазах были вовсе ни при чем, и так бы не выкатились. Было бы, чему выкатываться.
Она с силой толкнула дверь и неторопливо вышла. И только когда дверь за ней задвинулась с тяжелым лязгом, ускорила шаг до бега.
И уже не услышала, как Дерек снова шумно выдохнул, посмотрел на дядюшку и с непередаваемым непривычным для него сарказмом произнес:
— Молодец!
Мавр сделал свое дело, мавр может уйти. Осталось сделать одно — добраться до Неметона, и наконец разорвать эту нить, которая столько выдержала, что было удивительно, как она не порвалась сама.
Машину Лидия бросила на въезде в лес. Хотелось бежать, а не давить на педали, хотелось кого-нибудь ударить — впрочем, почему «кого-нибудь»? — а не сжимать руль до побелевших пальцев, хотелось плакать, но когда ведешь машину, плакать не стоит, особенно на просеке — так и врезаться в ствол недолго.
Поэтому она бежала к Неметону так быстро, как могла, несколько раз останавливалась и била сжатыми кулаками ни в чем не повинные деревья. Боли она не чувствовала — ну, почти. Зато плакалось вовсю. Лидия должна была злиться, ее должна была душить обида, но душила ее пустота в груди, которая взорвалась в тот момент, когда ее альфа сказал, что она не нужна ему. Да, она была уверена, что он врал. Но нужна-не нужна, а он не хотел, чтобы она была в его жизни. Иначе не сказал бы так.
Саркастичное «принцесса», которое там, в жемчужном тумане, звучало так ласково, здесь, в реале, звучало так, как и должно было. Детка, ты помогла, большое тебе спасибо, но дальше начинается взрослая жизнь, в которой ты лишняя. Подрасти сначала. Ты же не думала, что старый добрый дядя Питер будет испытывать к тебе что-то большее, чем благодарность за то, что ты догадалась пнуть Дерека, а он — Майкла, который и сделал всю основную работу? Ну да, без нее Дерек бы очень не скоро захотел бы вообще вспомнить о дядюшке, не то чтобы вытаскивать его на свободу. Так что поздравь себя, Лидия, план твоего альфы сделать из тебя свою собачку сработал снова. Ты снова принесла ему палку, как он и приказывал, теперь ты свободна, до следующего раза. Считала себя его бетой? Ну вот, это оно и есть, так это для него и работает.
Только Лидия не собачка. И не волчонок. Она — баньши. И у нее есть власть над этой связью. Которой сейчас придет конец.
Зачем ты сделал это со мной, Питер?
Она выскочила на знакомую поляну и остановилась, словно натолкнулась на невидимую стену. Кажется, он действительно в норме, раз успел сюда раньше нее.
Собственное тяжелое дыхание и стук крови в висках оглушали, но она все равно услышала, как стоявший у Неметона сказал:
— Привет, принцесса. Ты забыла со мной попрощаться.
Лидия глубоко вдохнула и на несколько секунд задержала дыхание, чтобы быстрее успокоиться. Какого черта. Выдохнула и как можно ровнее отозвалась:
— А надо было? Ну, прощай, Питер.
Она решительно обогнула переплетение корней и остановилась с другой стороны Неметона, напротив стоявшего неподвижно оборотня. Ей наплевать. Пусть смотрит. То, что он здесь, упрощает задачу — легче будет нащупать эту чертову нитку. И разрезать ее к чертовой же матери.
Колени касаются нагретой за день земли, ладони — покрытого бархатистой шкуркой мха дерева. Осталось закрыть глаза и не думать. Как сороконожка. И все получится.
— Я не знал, что правда, а что я сам выдумал, чтобы не спятить там, — сказал Питер уже из-за ее плеча. — Я думал, что у меня слишком буйная фантазия. А некоторые фантазии лучше усмирять до того, как они разыграются, особенно если в них замешаны несовершеннолетние девицы.
— Усмирил? — спросила Лидия, чтобы он замолчал. Ему что, мало было уже сказанного? — Молодец. А теперь не мешай мне усмирять мои. Некоторые геронтофильские фантазии тоже бывают некстати.
Страница 22 из 40
