Немой Мазохизм

Верно — стараюсь вести себя как можно спокойнее, показываю своим видом, что я им не удивлён.

У нас ордер на обыск вашей квартиры. Откройте дверь, пожалуйста.

Обыск? Вот это, мать вашу, удивили. Что они могли найти в моей квартире кроме пустого холодильника? Любезно пропускаю их вперёд. Щёлкаю выключателем. Коридор заполняется ярким светом. Они проходят. Осматриваются. Детектив заходит в зал и первое, что он видит это отсутствие матраца на моей кровати.

Почему его нет?

Того парня из клуба сблевало на него. Пришлось его выкинуть — сочиняю на ходу.

Какого парня?

М-ха… господин детектив, если бы вы видели сколько парней тут бывает, вы бы не задавались вопросом о том, почему я не помню их по именам — улыбаюсь. Закуриваю.

Второй проходит на балкон, а потом зовёт детектива, говорит что нашёл что-то. Топор. Оу.

Это осталось от прошлых жильцов, еще до покупки квартиры.

Так оно и было. Были тут некоторые вещи которые остались от предыдущего владельца. Но они на всякий случай всё равно складывают его в поллиэтеленовый пакетик, уж очень похож на орудие убийства.

Они ходят, шарятся по углам. Осматривают полы, мою кухню, кухонные ножи, шкафы, даже бар и холодильник осмотрели.

Вы отстуствовали?

Да, я отстуствовал, и не справшивайте сколько и где, потому что я сам не помню. Я уже говорил с вашими… — своим видом буквально показываю, как они меня уже задолбали.

А они продолжают осматриваться. Шариться по моим шкафам. Не находит там одежды. Говорит, что вся одежда и мои личные вещи были в той захудалой квартире в Джедборо, спрашивает как они там оказались.

Честно? Я сам не представляю как они там оказались. Мне голову разбили, вот видите? — показываю ему перебинтованную бошку — я нихрена не помню. Я не помню как там оказался. Я не помню, что было. Я выпал. Выпал.

Осматривает ванную, бар, сортир. Ничего не находят. Никаких улик. Чисто. А Грэмм тогда тут не плохо потрудился.

Вы что-нибудь знаете об этом убийстве?

Об убийстве начали рассказывать тогда когда мы уже вновь сошлись с Грэммом, детективу же я наплёл, что тогда мы с ним разминулись и я ни о чем не знал, в Джедборо мы пробыли около недели, а то есть, на данный момент я не должен был знать подробностей этого дела.

Каком убийстве? Какого хрена вы вообще роетесь в моей квартире? Какого хрена меня все допрашивают? Разве не я жертва? — развожу руками, смотрю на него непонимающим взглядом, ломаю идиота.

Началось следствие. Вас еще допросят, мистер Лайден. Всего доброго.

Он забирает своего помощника и они сваливают из моего дома оставляя осадок тревоги и запах кофе с пончиками.

Они знают, что это Грэмм убил того парня. Отпечатки — неоспоримая улика. Мои показания упрятали бы его за решётку на долгие годы. Он расквасил мне бошку, связал и держал, но я знал с самого начала, что не буду против него свидетельствовать. Я его не сдам, пусть он и засранец. Пусть роют. Тем более что без меня они ничего не нароют.

Сажусь на барную стойку, наливаю стакан виски. Закуриваю. Я дома. Тут пусто. Без него тут невыносимо пусто. Чувствую как тону в этой пустоте, в этом одиночестве. Снова топлю себя в алкоголе. Я не пил уже больше месяца. Сорвался. Но алкоголь не даёт мне забвения. Он топит меня еще больше… еще глубже.

Я думаю о нем. Не могу не думать. О том, что с ним и как он. На какое-то мгновение меня даже успокаивает мысль о том, что Там Сиэль, а не Грэмм. Грэмм бы этого не вынес. А Сиэль плохой мальчик. Сиэлю это по силам.

Он торчит в следственном изоляторе и к нему никого не пускают. Не позволяют ему ни с кем контактировать кроме как с его адвокатом и следователями. Расстраивает мысль, что я его еще долго не увижу. Сколько будет длиться следствие? Месяц? Два? Пол года?

Еще стакан виски.

Открываю новую бутылку.

Молчу. Он начинает выходить из себя. Не издаю ни слова. Просто смотрю на него. Продолжительно пялюсь, а он продолжает задавать все те же вопросы один за другим. От раздражения начинает проговаривать их буквально по слогам. Хочется смеяться, но сдерживаюсь из последних сил.

Я знаю, что Гарэтта допрашивали, не знаю, что он им там наговорил, но я решил просто заткнуться не говоря ни слова. В этом бы случае наши показания не разошлись, как не глупо.