Немой Мазохизм

Послушайте… сегодня… — вспоминаю — я очнулся от того, что через меня провели заряд тока в хрен знает сколько вольт… я пришёл себя с разбитой головой и этой хренью на запястьях — мельком показываю ему перебинтованные руки — и я знать не знаю, что происходит и что вы от меня хотите. Может быть вы мне ответите, как я там оказался?

Хм… — слушает, переиодически посматривает на меня, записывает всё в протокол — расскажи о том последнем, что ты помнишь?

Последнее? — повторяю, вспоминаю — я был с Габриэлем.

Кто такой Габриэль?

Это… это парень из «Либерти». Мой… приятель. Знакомы с ним около полугода.

Он был знаком с Грэммом? Мы выяснили, что он работал там какое-то время.

«Грэмм». Его имя. Я снова проваливаюсь в воспоминания о нём. Его имя будто гулом отзывается в моей голове пронзая её какой-то ментальной болью. Как эхо заставляющее ёкать мою душу.

Знаком? — переспрашиваю — без понятия. Я пришёл к нему и мы уехать буквально часов на пять… катались по Лондону, заходили в какой-то парк и паб, потом я отвёз его назад в «Либерти».

А что было потом?

А вот потом я встретил Грэмма и всё началось по-новой.

Потом я закинулся кислотой и… провал. Полный провал.

Кислотой?

Да, какое-то время я лежал в больнице до этого с передозировкой… вот в тот вечер я тоже слегка перебрал.

Я знал, что если упомню о той больнице, где я лежал, то они прочешут и там, таким образом они подтвердят мои слова и скорее всего, не просекут, что я им назаливал.

Лайден? — он скрещивает руки, поднимает бровь, смотрит на меня как на мелкого, неумелого лгуна — мы знаем, что ты был знаком с Грэммом Уиллсом. Пол дюжины народу видело тебя в Уормвуд-Скрабс у его брата, после ты заходил к его брату один. И всё это было до истории с кислотой. Вопрос: что ты там делал?

Твою мать. Думает, он тут самый умный.

Хорошо. Вы правы. Я был знаком с ним. В сентябре я сбил его. Он попал под колеса моей машины. Это было за городом, так что… В общем, он был без сознания и я привёз его к себе. Утром выяснилось, что он нихрена не помнит. Вот нихрена не помнил. Ни имени своего, ни того, откуда он, ничего. Я решил, что его амнезия это моя вина и ммм — подбираю слово — приютил его у себя, ему некуда было идти, он никого не знал. Потом мы решили найти его семью, потому что он никого из них не помнил. Как потом выяснилось, его родители были мертвы вот уже более семи лет, а в живых остался только брат. Мы нашли брата по наводке девчонки которая жила там где раньше жил он. Его брат ему всё рассказал. О нем. О семье. Обо всём. А потом… потом я попал в больницу с передозой, мы повздорили и с тех пор я больше его не видел. Я вышел из больницы и пошёл к его брату, искать его. Так и не нашёл. Вплоть до этого момента.

Расскажи поподробнее о вашей последней ссоре?

Это произошло в больнице. Доктор сказал, что мне могут ампутировать руки из-за наркоты… да, у меня были проблемы с этим. Я был дико расстроен этой новостью и сказал ему, что всё равно не брошу даже если им придётся оттяпать мне еще и ноги, что я готов к этому, а он… мне было плевать готов он к этому или нет, и я так и сказал ему… и он просто свалил посчитав, что мне на него плевать.

Почему он так бурно отреагировал? В каких отношениях вы с ним были?

О блин, вот этого вопроса я хотел избежать.

Ничего серьёзного. Я ему помогал… с жильём, с поиском семьи, а он… ну, не знаю, в силу своего характера или чего, но он был обеспокоен моим состоянием… наверное потому что понимал, что если я отброшу коньки, то он лишится ночлежки — привираю. Всё было иначе.

Его устраивает этот ответ. Он записывает. Даёт мне прочесть. Я росписываюсь под его словами. Он задаёт еще пару каких-то мелких вопросов, говорит, что допросит меня еще раз если вскроется что-то новое. Поправляет ремень на брюках, улыбается мне, желает скорейшего выздоровления и сваливает. Вздыхаю с явным облегчением. Думал, будет хуже.

По сути я дал ему правду. Правду, которая никак не раскрывала Грэмма как безжалостного убийцу-расчленителя. По моим показаниям они не могли прийти к выводам об убийстве. Всё было гладко.

Я забираю справку. Мне отдают мои вещи. На улице вечер. Отдаёт морозной прохладой. Голые деревья. Опавшие листья. Нет дождя, что странно в последнее время, но на город опускается туман. Такая атмосфера когда понимаешь, что грядёт что-то по истине дерьмовое. Я пешком возвращаюсь за своей машиной, а после спешу вернуться в Лондон. Туда повезли Грэмма. Там будет следствие и там будет суд.

Суд.

Меня всегда будоражило при произношении этого слова. Наверное это оттого, что я сам всегда чувствовал себя преступником. Это как когда ты проходишь мимо полиции и зная, что ничего не совершил, всё равно чувствуешь себя паршиво.

Возвращаюсь в свою лондонскую квартиру и натыкаюсь на полицейских. Снова. У подъезда стоит полицейская тачка, один сидит в машине курит, поднимаюсь на лифте, у двери меня встречает еще один, а вместе с ним мужик детектив, но уже другой.

Гарэтт Лайден?