Тёмный и сырой подвал. Я лежу на матрасе, кинутом на полу, абсолютно голой, а руки привязаны к ржавой батарее, которая царапала спину. С трудом разлепив глаза, осматриваюсь. На полу вокруг меня валяется множество окурков и использованных презервативов. Сколько я уже здесь? Наверное, около недели. Не знаю. Ну почему именно я? Я ведь просто шла по улице, а потом помню, что меня ударили по голове, и я потеряла сознание. Очнулась уже здесь.
173 мин, 4 сек 13422
— Стася, это все очень сложно. Ему тоже тяжело… он просто не хочет ранить тебя неверным словом. То, что с тобой случилось отразилась на нем не лучше, чем на тебе. Уж поверь мне. Все то время, что ты была в коме он места себе не находил. Он сутками сидел возле твоей кровати, мечтая, чтобы ты проснулась. Филипп только и мечтал эти полтора года, что увидит, как ты очнешься. Он хочет, чтобы ты была счастлива, поверь…
— И для этого надо постоянно врать мне?
— Поговори с ним. — Уверенно сказала девушка. — Или хочешь, я сначала сама с ним поговорю…
— Можно я сама, Лола? Я просто еще не готова, но я обязательно с ним поговорю.
Лолита облегченно улыбнулась. Девушка помогла мне лечь в постель, после чего поцеловала в щеку и хотела уже уйти, но неожиданно обернулась и полезла в карман джинс. Она выудила оттуда какую-то бумажку и положила ее на тумбочку возле кровати.
— Рома просил тебе передать. Ты всё-таки подумай. Он хороший человек и не собирается тебя торопить.
Лола улыбнулась и вышла из комнаты. Я постаралась удобнее лечь и тут же крепко заснула.
В моем спящем сознании проносились какие-то непонятные образы. Какие-то голоса, до боли знакомые, но кому они принадлежали, я сказать не могла. Потом я находилась в каком-то незнакомом месте. Это был подвал, пропахший сигаретным дымом. Здесь было тесно и страшно, а еще больше чем страшно — холодно. Там стояло четверо мужчин, которые о чем-то переговаривались между собой, периодически посмеиваясь. Они стояли в углу комнаты, спинами ко мне, и я не видела предмет их обсуждения, который, я уверенна, находился где-то за широкими спинами.
Неожиданно компания мужчин расступилась и вышла из темного подвала, и я увидела то, что хотела, и меня это очень сильно напугало. Там, в углу сырого, холодного помещения сидела обнаженная девушка с многочисленными ссадинами на теле, ее исхудавшие руки были привязаны к батарее, а голова опущена, отчего волосы упали на лицо, и я не могла его разглядеть.
Я медленно подошла к ней и слабо тронула за плечо. Девушка застонала и подняла голову, посмотрев мне прямо в глаза. Из горла вырвался крик ужаса. Сердце испуганно сжалось, пропуская удары. Это была Я! Это я сидела на полу, привязанная к батарее и в моих мыслях крутилось лишь одно слово, которое я повторяла про себя как заклинание или молитву: «Ненавижу»…
Я резко открыла глаза, часто и глубоко дыша. Сердце в груди колотилось быстро с такой силой, что, казалось, оно хочет пробить грудную клетку и выскочить наружу. Мое собственное лицо не выходило из памяти, эти покрасневшие от рыданий глаза, полные боли, этот тихий стон. Будто это все было наяву.
По телу пробежала дрожь и я, медленно потянувшись на руках, села в кровати. Через пару мгновений, слабый свет настольной лампы, стоящей возле кровати, осветил комнату. Во рту пересохло, а руки нервно тряслись. Да что же это такое? Это ведь всего лишь сон. Обычный кошмар. Почему он так меня беспокоит?
С трудом удалось пододвинуть коляску к кровати и поставить на тормоза, чтобы не укатилась. Спустив безжизненные ноги с кровати, начала усердно работать руками и уже через пару минут я удобно устроилась в кресле. Удивительно, но за такое короткое время я уже успела довольно хорошо натренировать руки и они стали настолько сильными, что с их помощью я могу много делать сама. А удерживать тело на одних лишь руках и при этом не упасть очень сложно. Надеюсь, что Филипп не проснется от моих перемещений по дому. Он не любит, когда я делаю все самостоятельно — боится, что не справлюсь и упаду. Не отрицаю — вероятность есть и довольно большая. Но уж лучше падать и пытаться снова, чем просто сидеть, сложа руки.
Света нигде не было, но глаза быстро привыкли к темноте и я двинулась по просторному коридору, стараясь ни на что не наткнуться. Мне повезло, что моя спальня находилась на первом этаже. Все-таки так гораздо проще, правда из-за меня Филиппу пришлось делать ремонт и переносить свой тренажерный зал наверх. Вообще из-за моей травмы дом брата претерпел множество изменений, что меня не очень радовало. Он всегда мне нравился таким, какой есть и привыкнуть к его новому состоянию я долго не могла, хотя сам Филипп без зазрения совести врет, что ему этот ремонт не доставил никаких неудобств.
— И для этого надо постоянно врать мне?
— Поговори с ним. — Уверенно сказала девушка. — Или хочешь, я сначала сама с ним поговорю…
— Можно я сама, Лола? Я просто еще не готова, но я обязательно с ним поговорю.
Лолита облегченно улыбнулась. Девушка помогла мне лечь в постель, после чего поцеловала в щеку и хотела уже уйти, но неожиданно обернулась и полезла в карман джинс. Она выудила оттуда какую-то бумажку и положила ее на тумбочку возле кровати.
— Рома просил тебе передать. Ты всё-таки подумай. Он хороший человек и не собирается тебя торопить.
Лола улыбнулась и вышла из комнаты. Я постаралась удобнее лечь и тут же крепко заснула.
В моем спящем сознании проносились какие-то непонятные образы. Какие-то голоса, до боли знакомые, но кому они принадлежали, я сказать не могла. Потом я находилась в каком-то незнакомом месте. Это был подвал, пропахший сигаретным дымом. Здесь было тесно и страшно, а еще больше чем страшно — холодно. Там стояло четверо мужчин, которые о чем-то переговаривались между собой, периодически посмеиваясь. Они стояли в углу комнаты, спинами ко мне, и я не видела предмет их обсуждения, который, я уверенна, находился где-то за широкими спинами.
Неожиданно компания мужчин расступилась и вышла из темного подвала, и я увидела то, что хотела, и меня это очень сильно напугало. Там, в углу сырого, холодного помещения сидела обнаженная девушка с многочисленными ссадинами на теле, ее исхудавшие руки были привязаны к батарее, а голова опущена, отчего волосы упали на лицо, и я не могла его разглядеть.
Я медленно подошла к ней и слабо тронула за плечо. Девушка застонала и подняла голову, посмотрев мне прямо в глаза. Из горла вырвался крик ужаса. Сердце испуганно сжалось, пропуская удары. Это была Я! Это я сидела на полу, привязанная к батарее и в моих мыслях крутилось лишь одно слово, которое я повторяла про себя как заклинание или молитву: «Ненавижу»…
Я резко открыла глаза, часто и глубоко дыша. Сердце в груди колотилось быстро с такой силой, что, казалось, оно хочет пробить грудную клетку и выскочить наружу. Мое собственное лицо не выходило из памяти, эти покрасневшие от рыданий глаза, полные боли, этот тихий стон. Будто это все было наяву.
По телу пробежала дрожь и я, медленно потянувшись на руках, села в кровати. Через пару мгновений, слабый свет настольной лампы, стоящей возле кровати, осветил комнату. Во рту пересохло, а руки нервно тряслись. Да что же это такое? Это ведь всего лишь сон. Обычный кошмар. Почему он так меня беспокоит?
С трудом удалось пододвинуть коляску к кровати и поставить на тормоза, чтобы не укатилась. Спустив безжизненные ноги с кровати, начала усердно работать руками и уже через пару минут я удобно устроилась в кресле. Удивительно, но за такое короткое время я уже успела довольно хорошо натренировать руки и они стали настолько сильными, что с их помощью я могу много делать сама. А удерживать тело на одних лишь руках и при этом не упасть очень сложно. Надеюсь, что Филипп не проснется от моих перемещений по дому. Он не любит, когда я делаю все самостоятельно — боится, что не справлюсь и упаду. Не отрицаю — вероятность есть и довольно большая. Но уж лучше падать и пытаться снова, чем просто сидеть, сложа руки.
Света нигде не было, но глаза быстро привыкли к темноте и я двинулась по просторному коридору, стараясь ни на что не наткнуться. Мне повезло, что моя спальня находилась на первом этаже. Все-таки так гораздо проще, правда из-за меня Филиппу пришлось делать ремонт и переносить свой тренажерный зал наверх. Вообще из-за моей травмы дом брата претерпел множество изменений, что меня не очень радовало. Он всегда мне нравился таким, какой есть и привыкнуть к его новому состоянию я долго не могла, хотя сам Филипп без зазрения совести врет, что ему этот ремонт не доставил никаких неудобств.
Страница 41 из 47
