Чертяра окопался в крытом подвале возле дома и что-то надрывно орал на своем непонятном языке.
26 мин, 11 сек 9996
— Ты, часом, на солнце не перегрелся? — поинтересовался Борзый. — Серьезно его с собой взять хочешь? — Серьезно я твою мамку выеб, а это так… развлечение.
Борзый нахмурился.
— Еще раз что-то подобное про мою мать скажешь, и я тебе башку откручу. Уяснил?
Стычка с Борзым не входила в планы Скифа, и он непринужденно улыбнулся:
— Да расслабься, я ж шуткую! Всему виной блядская жара, вот шарики за ролики и заходят. Ну так что, мужики, подсобите?
Они втащили мальчишку на БТР, и сержант ловко связал ему руки бечевкой. Сам же уселся рядом, с прищуром посмотрел на Скифа.
— Слышь, а если без шуток, на кой тебе этот чертенок сдался? Пойми меня правильно, но чет слабо верится, что вы собрались из него сына полка воспитать.
— Да вот в чем штука, дружище, — ответил Скиф, — хочу раба из него сделать. А заодно посмотрю, насколько его хваленой непокорности хватит.
— Хм, любопытная, конечно, затея… А начальство что думает? — Да кому какое дело, что оно там думает! — скривился Скиф. — Ты наше начальство видел? Клал я на них!
Сержант улыбнулся, и БТР неторопливо покатил по пыльной дороге, оставляя полуразрушенную деревеньку со всеми ее убитыми далеко позади. Солнце нещадно жгло с безоблачного неба, и взмокший Хома неустанно бредил, вздрагивал, пускал слюни и даже умудрился обмочиться. А вдали вырисовывались развалины города, откуда ветер изредка приносил звуки выстрелов.
— Наши дурью маются, — объяснил сержант. — Делать-то все равно нечего, вот и палят по домам из крупного калибра. Черти все в норы попрятались, не суются.
— А нового чего слышно? — спросил Борзый.
— Да брось, какое там! — отмахнулся сержант. — Глухо, как в твоем, мать его, танке! — Порыскав по карманам, он заглянул в люк и окликнул одного из десантников:
— Эй, Павлуха, ебать тебя в ухо, угости-ка старого вояку папироской.
— Выкуси! — было ему ответом. — Дембель недоделанный…
Усмехнувшись, Фрик негромко запел:
<hr><sup>Зарегистрируйся, чтобы убрать рекламу! </sup>
А на войне, как на войне.
Бухло и суки, ганжик в цене.
А на войне — паскудный труд.
Ты всех ебашь, а то убьют.
<br />А на войне, как на войне-е.
Черти, по-о-мните обо мне.
Ведь ща война — судьбы венец.
Как ни крути, а вам пиздец.
<br />И все дружно подхватили:
<br />Комбат-батяня, батяня-комбат.
Мы раком нагнули всех чертенят!
Горят их села, деревни горят.
Выебли в сраку мы всех чертеня-а-т!
<br />В это время мальчишка пришел в себя и, быстро осмотревшись, злобно уставился на Скифа.
— Глянь-ка, да он прям влюбился, — заметил Бельмо. — Только на тебя и таращится. Никто другой ему, по ходу, не нужен… Так что с ним делать-то будешь, а, Скиф? Чего тебе от этого пиздюка надо? Он же вонючий грязный черт!
— Не-а, не черт он.
Бельмо возмущенно закашлялся, в то время как остальные повернули головы и в очередной раз удивленно посмотрели на Скифа. Один только Хома, изредка вздрагивая, продолжал о чем-то бормотать.
— В смысле? — У него есть имя, — с серьезным видом произнес Скиф.
— Ха! И давно ты на ихнем наречии шпаришь? — не без издевки спросил Бельмо.
— Его зовут… Плевок! — Скиф хлопнул себя по коленке и громко заржал. — Плевок, слыхали? Ха-ха! Вот как мы его теперь будем звать! Плевок, бля! Уха-ха!
— Плевок? А что, чем не имя? — одобрил сержант. — Самое оно для обезьяньего заморыша.
Бельмо нагнулся к мальчишке и что-то ему сказал. В ответ тот прокаркал несколько слов и демонстративно сплюнул.
— Ах ты ж плесень подноготная! — рассердился сержант и принялся избивать пленника. — Вздумал мне, падла, технику пачкать!
— Слышь, Бельмо, а что ты ему сказал? — поинтересовался Скиф.
— Сообщил, как его теперь зовут.
— А он? — Он? Обещался тебя убить.
Скифу это совсем не понравилось. Вынув из ножен на ноге самодельный охотничий тесак, он подсел к едва отдышавшемуся после избиений мальчишке.
— Братух, попридержи-ка его, чтоб не рыпался, — попросил Скиф сержанта. — А ты, Фрик, растопырь сученышу пальцы.
— Не вопрос, — охотно согласился Фрик. — А на хуя? — Сейчас сделаем так, чтоб гнида эта малолетняя стрелять не смогла. Мало ли чего в жизни бывает.
Осознав, что его ждет, мальчишка было дернулся, но тут же получил от сержанта два тяжелых удара в лицо и, отплевываясь кровью, жалобно завыл.
— А нечего было такими словами кидаться, — прошипел Скиф.
И, злобно усмехнувшись, начал методично отрезать Плевку пальцы.
***
Дня через три Скифа вызвал к себе Нытик.
— Чего ему там опять неймется? — ворчал Скиф. — Бля, неужто больше не на кого перегаром дышать? — В душе не ебу, — пожал плечами Борзый. — Требует тебя, и немедленно.
— Да чтоб он, сука, от цирроза подох!
Борзый нахмурился.
— Еще раз что-то подобное про мою мать скажешь, и я тебе башку откручу. Уяснил?
Стычка с Борзым не входила в планы Скифа, и он непринужденно улыбнулся:
— Да расслабься, я ж шуткую! Всему виной блядская жара, вот шарики за ролики и заходят. Ну так что, мужики, подсобите?
Они втащили мальчишку на БТР, и сержант ловко связал ему руки бечевкой. Сам же уселся рядом, с прищуром посмотрел на Скифа.
— Слышь, а если без шуток, на кой тебе этот чертенок сдался? Пойми меня правильно, но чет слабо верится, что вы собрались из него сына полка воспитать.
— Да вот в чем штука, дружище, — ответил Скиф, — хочу раба из него сделать. А заодно посмотрю, насколько его хваленой непокорности хватит.
— Хм, любопытная, конечно, затея… А начальство что думает? — Да кому какое дело, что оно там думает! — скривился Скиф. — Ты наше начальство видел? Клал я на них!
Сержант улыбнулся, и БТР неторопливо покатил по пыльной дороге, оставляя полуразрушенную деревеньку со всеми ее убитыми далеко позади. Солнце нещадно жгло с безоблачного неба, и взмокший Хома неустанно бредил, вздрагивал, пускал слюни и даже умудрился обмочиться. А вдали вырисовывались развалины города, откуда ветер изредка приносил звуки выстрелов.
— Наши дурью маются, — объяснил сержант. — Делать-то все равно нечего, вот и палят по домам из крупного калибра. Черти все в норы попрятались, не суются.
— А нового чего слышно? — спросил Борзый.
— Да брось, какое там! — отмахнулся сержант. — Глухо, как в твоем, мать его, танке! — Порыскав по карманам, он заглянул в люк и окликнул одного из десантников:
— Эй, Павлуха, ебать тебя в ухо, угости-ка старого вояку папироской.
— Выкуси! — было ему ответом. — Дембель недоделанный…
Усмехнувшись, Фрик негромко запел:
<hr><sup>Зарегистрируйся, чтобы убрать рекламу! </sup>
А на войне, как на войне.
Бухло и суки, ганжик в цене.
А на войне — паскудный труд.
Ты всех ебашь, а то убьют.
<br />А на войне, как на войне-е.
Черти, по-о-мните обо мне.
Ведь ща война — судьбы венец.
Как ни крути, а вам пиздец.
<br />И все дружно подхватили:
<br />Комбат-батяня, батяня-комбат.
Мы раком нагнули всех чертенят!
Горят их села, деревни горят.
Выебли в сраку мы всех чертеня-а-т!
<br />В это время мальчишка пришел в себя и, быстро осмотревшись, злобно уставился на Скифа.
— Глянь-ка, да он прям влюбился, — заметил Бельмо. — Только на тебя и таращится. Никто другой ему, по ходу, не нужен… Так что с ним делать-то будешь, а, Скиф? Чего тебе от этого пиздюка надо? Он же вонючий грязный черт!
— Не-а, не черт он.
Бельмо возмущенно закашлялся, в то время как остальные повернули головы и в очередной раз удивленно посмотрели на Скифа. Один только Хома, изредка вздрагивая, продолжал о чем-то бормотать.
— В смысле? — У него есть имя, — с серьезным видом произнес Скиф.
— Ха! И давно ты на ихнем наречии шпаришь? — не без издевки спросил Бельмо.
— Его зовут… Плевок! — Скиф хлопнул себя по коленке и громко заржал. — Плевок, слыхали? Ха-ха! Вот как мы его теперь будем звать! Плевок, бля! Уха-ха!
— Плевок? А что, чем не имя? — одобрил сержант. — Самое оно для обезьяньего заморыша.
Бельмо нагнулся к мальчишке и что-то ему сказал. В ответ тот прокаркал несколько слов и демонстративно сплюнул.
— Ах ты ж плесень подноготная! — рассердился сержант и принялся избивать пленника. — Вздумал мне, падла, технику пачкать!
— Слышь, Бельмо, а что ты ему сказал? — поинтересовался Скиф.
— Сообщил, как его теперь зовут.
— А он? — Он? Обещался тебя убить.
Скифу это совсем не понравилось. Вынув из ножен на ноге самодельный охотничий тесак, он подсел к едва отдышавшемуся после избиений мальчишке.
— Братух, попридержи-ка его, чтоб не рыпался, — попросил Скиф сержанта. — А ты, Фрик, растопырь сученышу пальцы.
— Не вопрос, — охотно согласился Фрик. — А на хуя? — Сейчас сделаем так, чтоб гнида эта малолетняя стрелять не смогла. Мало ли чего в жизни бывает.
Осознав, что его ждет, мальчишка было дернулся, но тут же получил от сержанта два тяжелых удара в лицо и, отплевываясь кровью, жалобно завыл.
— А нечего было такими словами кидаться, — прошипел Скиф.
И, злобно усмехнувшись, начал методично отрезать Плевку пальцы.
***
Дня через три Скифа вызвал к себе Нытик.
— Чего ему там опять неймется? — ворчал Скиф. — Бля, неужто больше не на кого перегаром дышать? — В душе не ебу, — пожал плечами Борзый. — Требует тебя, и немедленно.
— Да чтоб он, сука, от цирроза подох!
Страница 4 из 7
