Фандом: Гарри Поттер. Сентябрь 1998. Вторая магическая война только что закончилась, и волшебный мир медленно приходит в себя. Ремус по просьбе Гарри перебирается снова на Гриммо, все еще пытаясь справиться с призраками прошлого. Выживший в битве за Хогвартс Северус предстает перед судом за совершенные во время войны преступления. Этой осенью им обоим нужно решить, что они возьмут с собой из прошлого, а что оставят позади — однако выбор зависит не только от них
105 мин, 1 сек 17581
Губы Минервы знакомо изогнулись, и Ремус готов был поклясться, что она, словно зеркало, отражает усмешку Северуса. В воздухе витало странное чувство — смесь облегчения и осторожной надежды.
Наконец Минерва поднялась:
— Мне пора. Подарки, к сожалению, сами себя не купят.
— Можешь заодно напомнить Ремусу, зачем нужны двери. Он уже пятнадцать минут стоит в коридоре!
Ремус зашел как раз вовремя, чтобы увидеть, как брови Минервы медленно опускаются на положенное им место. Аврор вернулся с двумя чашками кофе и протянул одну из них Ремусу, который, в свою очередь, предложил ее Минерве в качестве своеобразного извинения. Та отказалась, сказав, что уже уходит.
— В любом случае, — обратилась она к Северусу, — если я хоть чем-то могу помочь, ты знаешь, где меня найти. Разумеется, это касается и свидетельства на суде.
Минерва быстро пожала его лежащую поверх одеяла руку и вышла, одобрительно кивнув Ремусу на прощание. Сев на освободившийся стул, Ремус заметил, что пока его не было, на столе появился букет белых гладиолусов. На прикрепленной к нему карточке не было подписи, но по почерку Ремус решил, что цветы прислала Нарцисса.
— А что случилось на рождество девяностого? — поинтересовался он. Сначала казалось, что Северус не собирается отвечать, но потом тот пробурчал:
— Ты когда-нибудь танцевал самбу? Нет? Ну, если ты спросишь у тех, кто в этом участвовал, они тоже скажут, что никогда.
Когда Министерство выдало разрешение, и Северуса доставили в Мунго, сначала его состояние резко ухудшилось — яд, циркулирующий в теле, сопротивлялся исцелению, так что Ремус практически переселился в больницу и спал в палате Северуса. В последние несколько дней лечение наконец-то начало действовать — возможно, потому, что Северус с его помощью составил длинный список необходимых зелий и процедур, заявив, что с уровнем больничных зельеваров вполне можно позвать Лонгботтома делать зелья.
Сейчас Северус сидел на кровати, уже похожий сам на себя, не такой бледный и изможденный, как раньше. Как только Ремус устроился поудобнее, он заявил:
— Никогда не догадаешься, кто меня сегодня навещал! Рита Скитер.
— Не может быть.
На лице Северуса появилось выражение глубокой неприязни:
— Судя по всему, эта… журналистка собирается посвятить третью часть трилогии о директорах Хогвартса мне.
Слегка отойдя от потрясения, Ремус спросил:
— Но… две ее первые книги были опубликованы после смерти Диппета и Альбуса, разве нет? Тогда как…
— Вот и я удивился. Похоже, информация о том, что я все-таки не умер, просочилась довольно поздно, и к этому времени в этой чертовой книжонке был уже готов пролог. Я так понял, Скитер не привыкла выпускать добычу из своих наманикюренных коготков.
— Мне кажется, или ты как-то слишком спокойно к этому относишься?
Северус мрачно пожал плечами:
— Поверь, я уже придумал, как подлить этой стерве мышьяка в чай. Но с другой стороны — что мне терять? Ну будет еще одно собрание всякого бреда на мой счет…
Немного подумав, Ремус сказал:
— А знаешь, это ведь может принести тебе пользу. Домохозяйки всей страны поверят в твою невиновность. И представь себе, сколько маленьких Северусов родится весной… — он больше не мог сдержаться и расхохотался под возмущенным взглядом Северуса.
Ремус задержался почти до полуночи, зная по опыту, что никто не придет ворчать насчет официального времени посещений. Он видел, как особенно молодые целительницы двигаются по палате с круглыми от страха глазами, как будто Северус мог одним взглядом превратить их в лягушек. Естественно, Северус наслаждался этим как мог, играя роль опасного и страшного заключенного. Он даже слегка засучил рукава, чтобы метка мелькала время от времени. Ремус не возражал и даже подыгрывал, мило улыбаясь каждый раз, когда целительницы вопросительно смотрели на него, словно удивляясь, что герой войны делает возле кровати преступника и убийцы.
Заметив, что Ремус принялся широко зевать, Северус в конце концов велел ему убираться. Он встал, потянулся и чуть не потерял равновесие, когда Северус резко дернул его за мантию, побуждая нагнуться.
— Я надеюсь, это не потому, что ты решил еще раз шокировать персонал? — выдохнул Ремус, когда поцелуй наконец закончился. — Или ты считаешь, что у Риты не хватает горячего материала?
— Считай это… ну скажем, прологом, — ухмыльнулся Северус. Ремус вышел на подгибающихся ногах в коридор, пытаясь понять, шла речь о книге или о чем-то еще.
Северуса выписали рождественским утром. Ремусу удалось, не без помощи заглянувшего в больницу Гарри, убедить охрану, что Северус не исчезнет в неизвестном направлении, едва выйдя на улицу, так что его совершенно не обязательно провожать. Поэтому они просто вышли на зимнюю улицу через витрину, как обычные люди.
Наконец Минерва поднялась:
— Мне пора. Подарки, к сожалению, сами себя не купят.
— Можешь заодно напомнить Ремусу, зачем нужны двери. Он уже пятнадцать минут стоит в коридоре!
Ремус зашел как раз вовремя, чтобы увидеть, как брови Минервы медленно опускаются на положенное им место. Аврор вернулся с двумя чашками кофе и протянул одну из них Ремусу, который, в свою очередь, предложил ее Минерве в качестве своеобразного извинения. Та отказалась, сказав, что уже уходит.
— В любом случае, — обратилась она к Северусу, — если я хоть чем-то могу помочь, ты знаешь, где меня найти. Разумеется, это касается и свидетельства на суде.
Минерва быстро пожала его лежащую поверх одеяла руку и вышла, одобрительно кивнув Ремусу на прощание. Сев на освободившийся стул, Ремус заметил, что пока его не было, на столе появился букет белых гладиолусов. На прикрепленной к нему карточке не было подписи, но по почерку Ремус решил, что цветы прислала Нарцисса.
— А что случилось на рождество девяностого? — поинтересовался он. Сначала казалось, что Северус не собирается отвечать, но потом тот пробурчал:
— Ты когда-нибудь танцевал самбу? Нет? Ну, если ты спросишь у тех, кто в этом участвовал, они тоже скажут, что никогда.
Когда Министерство выдало разрешение, и Северуса доставили в Мунго, сначала его состояние резко ухудшилось — яд, циркулирующий в теле, сопротивлялся исцелению, так что Ремус практически переселился в больницу и спал в палате Северуса. В последние несколько дней лечение наконец-то начало действовать — возможно, потому, что Северус с его помощью составил длинный список необходимых зелий и процедур, заявив, что с уровнем больничных зельеваров вполне можно позвать Лонгботтома делать зелья.
Сейчас Северус сидел на кровати, уже похожий сам на себя, не такой бледный и изможденный, как раньше. Как только Ремус устроился поудобнее, он заявил:
— Никогда не догадаешься, кто меня сегодня навещал! Рита Скитер.
— Не может быть.
На лице Северуса появилось выражение глубокой неприязни:
— Судя по всему, эта… журналистка собирается посвятить третью часть трилогии о директорах Хогвартса мне.
Слегка отойдя от потрясения, Ремус спросил:
— Но… две ее первые книги были опубликованы после смерти Диппета и Альбуса, разве нет? Тогда как…
— Вот и я удивился. Похоже, информация о том, что я все-таки не умер, просочилась довольно поздно, и к этому времени в этой чертовой книжонке был уже готов пролог. Я так понял, Скитер не привыкла выпускать добычу из своих наманикюренных коготков.
— Мне кажется, или ты как-то слишком спокойно к этому относишься?
Северус мрачно пожал плечами:
— Поверь, я уже придумал, как подлить этой стерве мышьяка в чай. Но с другой стороны — что мне терять? Ну будет еще одно собрание всякого бреда на мой счет…
Немного подумав, Ремус сказал:
— А знаешь, это ведь может принести тебе пользу. Домохозяйки всей страны поверят в твою невиновность. И представь себе, сколько маленьких Северусов родится весной… — он больше не мог сдержаться и расхохотался под возмущенным взглядом Северуса.
Ремус задержался почти до полуночи, зная по опыту, что никто не придет ворчать насчет официального времени посещений. Он видел, как особенно молодые целительницы двигаются по палате с круглыми от страха глазами, как будто Северус мог одним взглядом превратить их в лягушек. Естественно, Северус наслаждался этим как мог, играя роль опасного и страшного заключенного. Он даже слегка засучил рукава, чтобы метка мелькала время от времени. Ремус не возражал и даже подыгрывал, мило улыбаясь каждый раз, когда целительницы вопросительно смотрели на него, словно удивляясь, что герой войны делает возле кровати преступника и убийцы.
Заметив, что Ремус принялся широко зевать, Северус в конце концов велел ему убираться. Он встал, потянулся и чуть не потерял равновесие, когда Северус резко дернул его за мантию, побуждая нагнуться.
— Я надеюсь, это не потому, что ты решил еще раз шокировать персонал? — выдохнул Ремус, когда поцелуй наконец закончился. — Или ты считаешь, что у Риты не хватает горячего материала?
— Считай это… ну скажем, прологом, — ухмыльнулся Северус. Ремус вышел на подгибающихся ногах в коридор, пытаясь понять, шла речь о книге или о чем-то еще.
Северуса выписали рождественским утром. Ремусу удалось, не без помощи заглянувшего в больницу Гарри, убедить охрану, что Северус не исчезнет в неизвестном направлении, едва выйдя на улицу, так что его совершенно не обязательно провожать. Поэтому они просто вышли на зимнюю улицу через витрину, как обычные люди.
Страница 28 из 29
