Фандом: Вавилон 5. НаʼТот плохо помнила Дилгарскую войну. Она была слишком маленькой, чтобы осознать происходящие события. Зато последствия этой войны она узнала слишком хорошо… История из детства НаʼТот, повествующая о том, что же случилось с ее дедом.
57 мин, 7 сек 2892
ШаʼТот направился к дому, держа НаʼТот на руках.
Ученый пошел за ним, бормоча про себя:
— Какая поразительная реакция!
Отныне у НаʼТот появился постоянный защитник. Все в семье заметили, что дедушка по-особенному относится к своей внучке. Он улыбался, завидев ее, и всячески пытался привлечь ее внимание.
Дед не любил процедуру уколов, и раньше тетке приходилось долго уговаривать его. Теперь, если НаʼТот присутствовала во время процедуры, время уговоров сокращалось вдвое. ЛаʼЭт, отметив этот факт, стала часто звать племянницу на помощь. НаʼТот не любила это занятие, но всегда послушно приходила по первому зову.
Отец целыми днями пропадал по делам и не мог всегда быть рядом, а ЛаʼЭт все же нуждалась в помощи.
Дедушка был очень силен, и одной ей с ним не справиться, если ему вдруг вздумается бузить. Поэтому постепенно НаʼТот превратилась в верную помощницу тетки, исполняя роль сиделки в свободное от учебы время.
Отец очень гордился своей ответственной дочерью. А она иногда вздыхала, глядя на других детей в окно. Они были свободны от всяких забот, играли и занимались, чем хотели. Ей, увы, это было недоступно. У нее уже были обязанности.
Когда НаʼТот исполнилось тринадцать лет, она выглядела гораздо серьезнее, чем ее сверстники.
За дедушкой нужно было постоянно следить. Хотя они спрятали все оружие, что было в доме, он то и дело находил новое. Это надо было отслеживать и пресекать.
Однажды отец задержался допоздна, проворачивая какую-то сделку.
Он никогда не говорил дома о своей работе, но НаʼТот уже была достаточно взрослой, чтобы понять: ее отец занимается поставками оружия. В их доме то и дело появлялись образцы новых видов ружей, автоматов и пистолетов. Отец с кривой улыбкой называл их «экземплярами для коллекции». НаʼТот была достаточно взрослой, чтобы сделать вид, будто верит ему…
Ожидая его возвращения, она коротала вечер вместе с теткой. ЛаʼЭт безуспешно пыталась научить племянницу нехитрому искусству плетения циновок из разноцветных полосок кожи — это умела делать почти каждая женщина на Нарне. Но НаʼТот в этот раз была совершенно невнимательна и не могла запомнить порядок расположения узлов. Ее беспокоило поведение деда. Он вел себя очень нервно и раздражительно целый день, даже уговоры любимой внучки на него не действовали.
ЛаʼЭт со вздохом отложила начатую циновку и покосилась в сторону комнаты деда.
— Что-то он сегодня не в духе, — заметила она. — Ему уже давно пора уснуть. Наверное, дело в препарате. Он начал к нему привыкать. Пожалуй, стоит сделать ему еще один укол. А то он устроит нам истерику. НаʼТот, приготовь шприц!
ЛаʼЭт встала и направилась к деду.
НаʼТот хотела было предложить ей поменяться местами — ведь давно известно, что с ней дедушка ведет себя более покладисто, — но передумала. Она сегодня целый день общалась с ним и порядочно устала. Она отвернулась, чтобы поменять ампулу на шприце. А потом услышала грохот падающей мебели и слабый крик тетки.
Ворвавшись в комнату, НаʼТот увидела, что ЛаʼЭт оседает на пол, схватившись за окровавленное плечо, а дедушка заносит нож для следующего удара.
— Нет! — вскрикнула она, взмахнув руками.
Дед повернул голову в ее сторону.
— Враг! — глухо прорычал он. В его глазах плясал безумный огонек.
— Нет! Друг! — возразила НаʼТот, обмирая от ужаса в душе. Она подошла поближе и загородила тетку собой. — Друг! — повторила она. — Брось нож, дедушка! Это не ты, это машина подсказывает тебе так поступить. Надо заставить ее замолчать, надо сделать укол…
— Я больше не хочу спать! — рявкнул дед, топчась на месте.
— Но ведь ты же не хочешь, чтобы твоя внучка огорчилась? — — НаʼТот применила самый свой сильный аргумент, — ты же не сделаешь ей больно?
Она не помнила, сколько времени уговаривала его. В конце концов, дед послушно протянул руку для укола.
Когда он уснул, НаʼТот наконец-то смогла заняться теткой.
ЛаʼЭт, закусив губу, смотрела на окровавленную руку, безжизненной плетью свисавшую вдоль бока.
— Царапина, — хрипло сказала она, посмотрев на племянницу. — Бывало и хуже…
НаʼТот тщетно пыталась сдержать дрожь. Трясущимися руками она перевязывала рану, стараясь остановить кровь.
— Ничего себе царапина! — прошипела она сквозь зубы. — И откуда он только взял нож?!
Поздно вечером вернулся отец и молча выслушал их сбивчивый рассказ.
— Ну-ка, покажи руку, — коротко сказал он, повернувшись к сестре.
Несколько секунд он рассматривал ее рану, а потом сказал:
— Пожалуй, здесь нужна помощь врача. Рану надо зашить.
ЛаʼЭт вздрогнула и вцепилась в него другой рукой.
— Нет! Не надо врачей!
— Почему? — спросил ее отец.
— Мне… стыдно, ШаʼТот. И как я им все объясню, ты подумал?
Отец вздохнул, задумавшись.
— Ладно, я сам зашью. Не впервой. НаʼТот, принеси аптечку и лампу!
Тетка молчала, пока он накладывал швы. НаʼТот держала лампу, чтобы он мог лучше видеть рану. Отец обрезал нитку, думая о чем-то своем. Лицо его было мрачно.
ЛаʼЭт некоторое время крепилась, а потом прошептала, опустив голову:
Ученый пошел за ним, бормоча про себя:
— Какая поразительная реакция!
Отныне у НаʼТот появился постоянный защитник. Все в семье заметили, что дедушка по-особенному относится к своей внучке. Он улыбался, завидев ее, и всячески пытался привлечь ее внимание.
Дед не любил процедуру уколов, и раньше тетке приходилось долго уговаривать его. Теперь, если НаʼТот присутствовала во время процедуры, время уговоров сокращалось вдвое. ЛаʼЭт, отметив этот факт, стала часто звать племянницу на помощь. НаʼТот не любила это занятие, но всегда послушно приходила по первому зову.
Отец целыми днями пропадал по делам и не мог всегда быть рядом, а ЛаʼЭт все же нуждалась в помощи.
Дедушка был очень силен, и одной ей с ним не справиться, если ему вдруг вздумается бузить. Поэтому постепенно НаʼТот превратилась в верную помощницу тетки, исполняя роль сиделки в свободное от учебы время.
Отец очень гордился своей ответственной дочерью. А она иногда вздыхала, глядя на других детей в окно. Они были свободны от всяких забот, играли и занимались, чем хотели. Ей, увы, это было недоступно. У нее уже были обязанности.
Когда НаʼТот исполнилось тринадцать лет, она выглядела гораздо серьезнее, чем ее сверстники.
За дедушкой нужно было постоянно следить. Хотя они спрятали все оружие, что было в доме, он то и дело находил новое. Это надо было отслеживать и пресекать.
Однажды отец задержался допоздна, проворачивая какую-то сделку.
Он никогда не говорил дома о своей работе, но НаʼТот уже была достаточно взрослой, чтобы понять: ее отец занимается поставками оружия. В их доме то и дело появлялись образцы новых видов ружей, автоматов и пистолетов. Отец с кривой улыбкой называл их «экземплярами для коллекции». НаʼТот была достаточно взрослой, чтобы сделать вид, будто верит ему…
Ожидая его возвращения, она коротала вечер вместе с теткой. ЛаʼЭт безуспешно пыталась научить племянницу нехитрому искусству плетения циновок из разноцветных полосок кожи — это умела делать почти каждая женщина на Нарне. Но НаʼТот в этот раз была совершенно невнимательна и не могла запомнить порядок расположения узлов. Ее беспокоило поведение деда. Он вел себя очень нервно и раздражительно целый день, даже уговоры любимой внучки на него не действовали.
ЛаʼЭт со вздохом отложила начатую циновку и покосилась в сторону комнаты деда.
— Что-то он сегодня не в духе, — заметила она. — Ему уже давно пора уснуть. Наверное, дело в препарате. Он начал к нему привыкать. Пожалуй, стоит сделать ему еще один укол. А то он устроит нам истерику. НаʼТот, приготовь шприц!
ЛаʼЭт встала и направилась к деду.
НаʼТот хотела было предложить ей поменяться местами — ведь давно известно, что с ней дедушка ведет себя более покладисто, — но передумала. Она сегодня целый день общалась с ним и порядочно устала. Она отвернулась, чтобы поменять ампулу на шприце. А потом услышала грохот падающей мебели и слабый крик тетки.
Ворвавшись в комнату, НаʼТот увидела, что ЛаʼЭт оседает на пол, схватившись за окровавленное плечо, а дедушка заносит нож для следующего удара.
— Нет! — вскрикнула она, взмахнув руками.
Дед повернул голову в ее сторону.
— Враг! — глухо прорычал он. В его глазах плясал безумный огонек.
— Нет! Друг! — возразила НаʼТот, обмирая от ужаса в душе. Она подошла поближе и загородила тетку собой. — Друг! — повторила она. — Брось нож, дедушка! Это не ты, это машина подсказывает тебе так поступить. Надо заставить ее замолчать, надо сделать укол…
— Я больше не хочу спать! — рявкнул дед, топчась на месте.
— Но ведь ты же не хочешь, чтобы твоя внучка огорчилась? — — НаʼТот применила самый свой сильный аргумент, — ты же не сделаешь ей больно?
Она не помнила, сколько времени уговаривала его. В конце концов, дед послушно протянул руку для укола.
Когда он уснул, НаʼТот наконец-то смогла заняться теткой.
ЛаʼЭт, закусив губу, смотрела на окровавленную руку, безжизненной плетью свисавшую вдоль бока.
— Царапина, — хрипло сказала она, посмотрев на племянницу. — Бывало и хуже…
НаʼТот тщетно пыталась сдержать дрожь. Трясущимися руками она перевязывала рану, стараясь остановить кровь.
— Ничего себе царапина! — прошипела она сквозь зубы. — И откуда он только взял нож?!
Поздно вечером вернулся отец и молча выслушал их сбивчивый рассказ.
— Ну-ка, покажи руку, — коротко сказал он, повернувшись к сестре.
Несколько секунд он рассматривал ее рану, а потом сказал:
— Пожалуй, здесь нужна помощь врача. Рану надо зашить.
ЛаʼЭт вздрогнула и вцепилась в него другой рукой.
— Нет! Не надо врачей!
— Почему? — спросил ее отец.
— Мне… стыдно, ШаʼТот. И как я им все объясню, ты подумал?
Отец вздохнул, задумавшись.
— Ладно, я сам зашью. Не впервой. НаʼТот, принеси аптечку и лампу!
Тетка молчала, пока он накладывал швы. НаʼТот держала лампу, чтобы он мог лучше видеть рану. Отец обрезал нитку, думая о чем-то своем. Лицо его было мрачно.
ЛаʼЭт некоторое время крепилась, а потом прошептала, опустив голову:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 5 из 16
