Неумолимость

— Как тебя звать?

— Саймон, — невероятно спокойно ответил мальчик, передернув плечами.

Я расстегнула пальто, сняла шарф и укутала его худую шею. Шарф волочился по земле, а Саймон смотрел на меня так же невозмутимо.

— Спасибо, мисс, — ответил он.

— Не за что, Саймон, — улыбнулась я.

Засыхавшие слезы сводили кожу на щеках. Нищий вновь стал простым пьянчужкой и завалился спать на скамью.

Мы с мальчиком присели у двери, друг напротив друга.

— Не знаешь ли, Саймон, какая следующая станция? — спросила я, продолжая улыбаться.

— Тауэр Хилл, мисс, — ответил мальчик, улыбнувшись мне в ответ.

Я сжала ручку сумки. Я снова больше всего боялась опоздать. Поезд заметно повернул вправо.

Когда поезд замедлял ход на Тауэр Хилл, я уже стояла у дверей. Я ждала, что опоздаю, но надеялась, что ненамного. Едва состав остановился, я выбежала на перрон.

Здесь была та же необычайная пустота, что на других станциях Кольцевой линии. Только посреди перрона стоял одинокий мужчина в кремовом пальто и широкополой шляпе. Правда, я сразу поняла, что это не Р. С.

Поездка пронеслась в моих мыслях, упершись в упрямую надежду, которая одна осталась неизменной от начала до конца. Который был час, я не знала, только что-то оборвалось внутри, что сказало мне: какая разница, сколько сейчас времени — ждать некого.

Возможно, даже телефонный звонок был игрой больного воображения. Я почувствовала себя невозможно усталой, и немудрено: не к чему стало стремиться.

Тем не менее, я подошла к незнакомцу. Он приподнял шляпу, увидев меня.

— Добрый вечер, мэм, — обыкновенно-вежливо произнес он.

Двери поезда закрылись, и он уехал — лишь красные фонари уплыли в темноту.

— Добрый вечер, доктор Хайдинг! — раздался звонкий крик.

Это светловолосый паренек подошел к нам, путаясь в полах старого пальто.

— Привет, Саймон! — ответил мужчина.

— Счастливого Рождества! Как дела?

Я молча следила за ними, но предметы вновь поплыли в глазах.

— Отлично, сэр, — кивнул Саймон и указал на меня.

— Эта леди отдала мне свой шарф!

— Мисс… не знаю, как вас и благодарить! — слышала я мужской голос.

— Я пытаюсь сделать, что могу, для этих несчастных детей, но вы, мисс… Храни вас Господь!

Подъехал еще поезд, и из него с шумом выходили люди. Слезы переполняли мои глаза, губы задрожали, и я, упав на колени, достала из сумочки кошелек и положила на землю перед мальчиком и мужчиной, чьи фигуры еле виднелись перед моими глазами.

— Возьмите все, прошу вас! — крикнула я, и эхо отдалось под коричневыми сводами.

— Только… только… — я зарыдала, закрыв лицо руками.

— Что вы, мисс, — приоткрыв глаза, я увидела, что мужчина протягивал мне поднятый кошелек.

Перрон отдавался людскими шагами. Раздался бой часов. Они били половину, — как я могла забыть, что на каждой станции есть большие часы?

В этот миг кто-то дотронулся до моих плеч, и я услышала негромкое:

— Мисс Фоллет?

Я помедлила, быстро, как смогла, утерла слезы и обернулась.

Р. С. взволнованно смотрел то на меня, то на мальчика, то на доктора.

Когда мы вдвоем поднимались по кованым ступеням, я спросила:

— Скажите, откуда у вас мой телефонный номер?

Р. С. усмехнулся.

— Знаете, сегодня во многих смыслах удивительный день.

Я искоса посмотрела на него, и мне стало неловко за свои дурацкие слезы.

— Не могу не согласиться.

— В таком случае, вы сможете спокойно выслушать меня. Во-первых, сегодня я непривычно рано ушел с работы. Еще не было шести. Я пошел к ближайшему входу в подземку, что у Банка Англии, а там как раз пел детский хор… Меня это отчего-то так тронуло, что я достал все деньги, что нашлись в карманах, и раздал каждому. Вас это не удивляет?

— Это, возможно, неудивительно, но уж точно достойно похвалы, — кивнула я.

— Что ж, дальше я поехал домой… Простите, вы же не знаете — пока я не переехал на квартиру поближе к центру, я живу к северо-востоку от Бетнал Грин. По дороге к своей станции я дремал, а там сел в омнибус и поехал круговой дорогой к своей квартире. У двери я достал из кармана ключи, но вместе с ними — какой-то листок. Включив свет в прихожей, я прочел: Мисс Фоллет, и Ваш номер, — он протянул мне желтый листок.

Я присмотрелась.

— Кажется, ваш почерк?

— Вы правы. Я очень удивился. Минут пятнадцать я раздумывал о том, откуда этот листок у меня, и о том… позвонить вам или нет.

— И что же вы решили?

— Вы знаете, мисс Фоллет, — съехидничал Р. С. в ответ — Сам не знаю, как так получилось… простите великодушно, я так удивился, когда услышал ваш голос, ну а уж назначать вам встречу в таком неподходящем месте — ума не приложу, как у меня только язык повернулся.

— Право, все в порядке, только дальше, прошу!

— Положив трубку, я понял, что наговорил глупостей, и что нам не успеть добраться до Тауэра. Я перезвонил, чтобы сказать, что заеду за вами на такси, но никто уже не брал трубку. Зная, что дождаться автобуса в это время немыслимо, я решил, что быстрым шагом дойду до станции напрямик. Боюсь, напрасно… — Отчего?