В какой-то момент вся моя жизнь пошла наперекосяк. Со стороны, думаю, этого не было видно, потому что, в общем, жизнь моя весьма скучна и обыденна, а сам я не слишком общителен, чтобы иметь близких друзей. Поэтому даже некому было заметить надвигающуюся катастрофу. Нарыв фурункула начался с болезни…
Однажды кто-то придумал рассказывать страшные истории. Время было послеобеденное, светлое, но нас это не остановило. Мы собрались в большой палате, даже Саша приткнулся в уголке. Меня страшилки никогда не пугали, но когда один мальчик начал рассказывать про пациента, умершего в соседней палате, я замер, прислушиваясь, вместе с другими. Байка гласила, что мальчик был настолько плох, что ему прописали очень большую дозу лекарств, и его призрак начал ходить по больнице, пока сам он лежал под капельницами. То есть его как бы ещё лечили, но он уже был мёртв. А когда он умер на самом деле, его призрак остался здесь. Рассказчик утверждал, что он лежит в больнице не в первый раз, и что про призрак, который пугает пациентов и персонал по ночам, знают абсолютно все, кто в больнице работает или долго лечится. Когда мы стали расходиться, и Саша побрёл в свою маленькую палату (он лежал в двухместной палате для тяжелобольных, видимо, потому что других свободных коек не было), рассказчик, сделав страшные глаза, сказал, что именно в этой палате умер тот самый пациент-призрак, и несколько мальчишек с хохотом и завываниями втолкнули Сашу в его палату, и подперли дверь стулом. На шум прибежала медсестра, отругала всех нас, а Саше сделали укол и куда-то увели, потому что он был в истерике от такой шутки. Вечером Сашу вернули в палату, и я решил заглянуть к нему, чтобы убедиться, что он в порядке, и, может, извиниться. Всё же я тоже чувствовал себя виноватым, хоть и не принимал участия в розыгрыше. Саша сидел на кровати спиной ко мне и что-то чертил в своём блокноте. Я не стал его отвлекать и ушёл, а наутро палата была пуста, Сашу забрали.
Но для меня жизнь в больнице продолжалась, как и все сопутствующие развлечения. Однажды мы играли в прятки, и мне пришла в голову отличная идея спрятаться в пустующей палате и, если повезёт, как следует напугать водящего, тем более после розыгрыша над Сашей, пугалку про призрака знали все. Я тихонько пробрался в палату и залез под одну из кроватей. Хихикая, я перевернулся на бок, чтобы вовремя заметить водящего, и увидел его. Под соседней кроватью кто-то лежал. Там было темно, но я видел большой силуэт и светящиеся глаза, которые смотрели на меня! Я не мог отвести от него взгляд, меня буквально парализовало от страха. Я зажмурился, но когда открыл глаза, он всё так же смотрел на меня. Нас разделяла пара метров, и я ужасно боялся, что он двинется в мою сторону, а мне бежать даже некуда, из-под кровати вприпрыжку не выскочишь. Скорей бы меня нашли, думал я, скорей бы, скорей. Но минуты тянулись, а никто даже не пытался заглянуть в палату. Мне начало казаться, что силуэт уже смотрит с какой-то злобной усмешкой, мол, так и останешься тут. Спустя время я понял, что мне холодно лежать на полу, что я ужасно хочу в туалет, но я не смел даже сменить позу. Я провёл под кроватью всю ночь. Когда темнота стала рассеиваться светом из окна, тот, кто лежал под кроватью, просто пропал. Как будто его там и не было. Тени рассеялись, и оказалось, что там нет даже тряпки, которую я мог бы принять за силуэт. Я был так измучен, что выполз наружу, залез на кровать, под которой пролежал столько времени, и вырубился.
После этого случая меня забрали из больницы домой. Мне повсюду мерещился Невидимый — так я его прозвал. У меня были срывы, истерики, меня пичкали лекарствами, и в конце концов я забыл обо всём. А теперь вот вспомнил.
Наутро я всё же дозвонился до Саши, и мы смогли встретиться. Я ей рассказал, что меня преследует невидимый призрак из детства, добавив, что я, видимо, схожу с ума. Но она восприняла мой рассказ очень серьёзно. Оказалось, что она верит в возможность существования всяких мистических штук, и посоветовала мне обратиться к знакомому экстрасенсу, которая может проконсультировать по скайпу, причём первая беседа бесплатная. Я был настолько на взводе, что решился и на этот шаг, хотя умом понимал, что мне прямая дорога в дурку, а не к бабкам-гадалкам.