Как я попал в альтернативную вселенную

Я пишу это здесь, потому что мне больше некуда идти. В дурку не хочется, а держать это в себе я больше не могу физически — кажется, ещё немного, и меня просто разорвёт изнутри. Я знаю, что девяносто девять процентов из вас покрутят пальцем у виска, назовут это очередной страшилкой или набегут в комментарии с дежурным «автор, завязывай с травой». Мне плевать. Я просто хочу оставить этот след. На всякий случай. Если это повторится, пусть хоть кто-то знает.

Всё случилось в прошлый вторник, четырнадцатого мая. Я возвращался из Хургады в Москву после десяти дней выматывающего «всё включено» — того самого отдыха, после которого нужен ещё один отпуск. Обычный чартер, битком набитый загорелыми, слегка пьяными и смертельно уставшими туристами. Четыре с лишним часа в воздухе, так что я почти сразу вырубился, едва самолёт набрал высоту. Помню, как натянул маску на глаза где-то над Турцией, а проснулся уже от глухого, отдающего в позвоночник толчка — шасси коснулись бетона.

Вокруг привычно зашевелились, потянулись к багажным полкам. Абсолютно ничего не предвещало беды. Из динамиков полился мягкий голос бортпроводницы на чистейшем русском: поздравила с прибытием, назвала время и температуру за бортом — плюс четырнадцать. Всё как всегда. Сонная, слегка раздражённая толпа, зевающая и щурящаяся от света ламп. Я подхватил рюкзак и вместе со всеми потёк по гофрированному рукаву телетрапа.

Выхожу в терминал — визуально вылитое Шереметьево. Те же монументальные серые колонны, тот же холодный свет из огромных панорамных окон, тот же запах ковролина, дешёвого пластика и кофейного пара. Указатели на стенах на русском и английском: «Выход к багажу», «Паспортный контроль», «Транзит». Рекламные щиты тоже на русском. Я мельком скользнул взглядом по плакату с улыбающейся семьёй: «Ваш надёжный спутник в мире финансов — ВостокКапитал». Чуть ниже — реклама бытовой техники какого-то незнакомого бренда. Я машинально подумал: «Пока меня не было, новые конторы открылись», — и, переставляя ватные после сна ноги, пошёл дальше.

А вот на паспортном контроле начался кафкианский ад.

Я выбрал свободную кабинку, подошёл и протянул в узкое окошко свой бордовый загранпаспорт. Там сидел молодой парень — бледный, с зализанными волосами, в незнакомой форме с глухим воротником. Он взял документ, провёл по сканеру… и завис. Его древний, заляпанный экран выдал короткий, какой-то обиженный писк. Он нахмурился, провёл паспортом ещё раз. Снова писк — на этот раз более настойчивый и длинный.

Парень перевернул паспорт, осмотрел обложку с золотистым тиснением, полистал страницы. На его лице отразилось не подозрение, а глубочайшее, почти детское недоумение. С таким лицом человек разглядывает диковинный артефакт, назначение которого ему совершенно непонятно.

— Мужчина, а это у вас что за бумага? — спросил он тихо. Голос самый обычный, без тени акцента. Родной московский говор, от которого у меня внутри почему-то всё сжалось в тугой комок.

— В смысле? — я даже не сразу нашёлся что ответить.

— Паспорт. Заграничный. Российская Федерация.

— Какая Федерация? — парень посмотрел на меня так, будто я на полном серьёзе представился послом Атлантиды.

— Вы из какой группы? Розыгрыш? Где камера?

Внутри начал закипать привычный гнев — та самая реакция, которую вырабатываешь годами общения с отечественной бюрократией. Но к нему уже подмешивался первый, ещё слабый, но ледяной укол тревоги.

— Какой, к чёрту, розыгрыш? Я из Египта лечу, рейс четыреста двенадцать. Посмотрите штамп вылета.

Пограничник тяжело вздохнул, снял трубку внутреннего телефона и негромко, но отчётливо произнёс: «Дима, подойди к третьей кабинке. Тут… странное что-то. Человек с поддельным государством».

Через полминуты вышел высокий плотный мужчина постарше — видимо, старший смены. На бейджике значилось: «Восток Д. Ю». Он взял мой паспорт, повертел его в крупных пальцах, полистал, и его брови поползли вверх. Он посмотрел на меня, потом на паспорт, потом снова на меня. Они оба — и молодой, и этот Восток — выглядели обескураженными не меньше моего. Они реально не понимали, что им делать с этим бордовым куском пластика и бумаги.

— Сергей Викторович… — капитан Восток заглянул в документ.

— Документ выполнен идеально. Водяные знаки, голограмма — всё бьётся как гознаковская печать. Но что это за «Российская Федерация»? Вы откуда этот документ взяли? Мы сейчас в Москве. Столица Государства Истфалия. Никакой России никогда не существовало.

У меня внутри всё оборвалось. Воздух в терминале вдруг показался липким и вязким, как сироп. Я отступил на шаг и машинально задрал голову вверх, ища глазами флаг, который всегда висит над зоной контроля.

Там висел триколор. Но полосы на нём шли иначе: сверху была не белая, а грязно-жёлтая, цвета застарелого синяка. Затем синяя, затем красная. А в центре красовался чёрный двуглавый орёл. Абсолютно «голый» — без корон, без скипетра, без щита на груди. Просто хищная птица с двумя головами, растопырившая угловатые крылья.