Спустя девять лет разлуки Илья внезапно умоляет друга о помощи. В его мрачной саратовской квартире творится нечто необъяснимое, а сам он смертельно напуган. Парням предстоит столкнуться с жутким древним проклятием лицом к лицу. Смогут ли они пережить эту ночь, когда шансов на спасение практически нет?
17 мин, 3 сек 21
Для меня Илюха всегда был кем-то вроде старшего брата, которого у меня никогда не было. Разница в три года в детстве — это колоссальная, почти непреодолимая пропасть. Я родился в 2003-м, он — в 2000-м. Когда я еще пешком под стол ходил и верил в Деда Мороза, Илюха уже вовсю осваивал просторы интернета, курил за гаражами и казался мне полубогом, знающим ответы на все вопросы во Вселенной.
Свела нас чистая случайность: его мама, тетя Ира, была лучшей подругой моей матери. Пока они на кухне часами пили чай и обсуждали свои взрослые дела, Илюха брал шефство надо мной. Именно он втащил меня в мир, от которого наши родители были бесконечно далеко. Он оказал на меня колоссальное влияние, буквально сформировав мою личность. Илюха показал мне, что компьютер — это не просто коробка для печатания текстов, научил устанавливать патчи на Counter-Strike и на продвинутом уровне ковыряться в железе.
Он полностью вылепил мой музыкальный вкус. От него я впервые услышал разрывающие динамики треки Linkin Park, Limp Bizkit, System of a Down и The Offspring. Помню, как мы сидели в его комнате, завешанной плакатами рок-групп, и он с умным видом объяснял мне смысл текстов Честера Беннингтона. Илюха учил меня разбивать коленки на скейтборде, держать равновесие на велике и не бояться давать сдачи местной шпане. Он был моим главным авторитетом и защитником.
А потом мне исполнилось четырнадцать. И всё рухнуло.
Это произошло абсолютно внезапно, без какого-либо плавного охлаждения или видимых причин. Будто тумблер щелкнул. Мы сидели у него, я увлеченно рассказывал про какую-то школьную чепуху, как вдруг Илюха перебил меня. Взгляд у него был холодный, стеклянный, чужой.
— Серег, хорош, — сухо отрезал он, даже не глядя на меня.
— Тебе сколько лет? Четырнадцать? А мне скоро семнадцать. Мне с тобой просто не о чем разговаривать, понимаешь? Ты мелкий. У меня своя компания, свои девки, свои интересы. А ты так… второстепенный друг, когда заняться совсем нечем. Давай, собирай вещи и топай домой. И больше не приходи.
Это был сокрушительный удар под дых. Моя подростковая гордость была растоптана. Я не стал унижаться, расспрашивать и просить объяснений — просто развернулся и ушел, сгорая от жгучей обиды. Мы разосрались намертво. А через год Илюха окончил школу и уехал в Саратов, поступать в университет. Наша дружба окончательно превратилась в пепел.
Время шло. Я рос, сдавал экзамены, и образ Илюхи постепенно бледнел, вымывался из памяти повседневной рутиной. В друзьях во «ВКонтакте» он, справедливости ради, висел, но мы годами не отправляли друг другу даже банального лайка.
Зато странности в семье Волковых вовсю долетали до меня через маму. Началось всё с тети Иры. Она резко, буквально за пару недель, ударилась в какие-то духовные практики, стала фанатичной веганкой, исхудала, а из ее лексикона исчезли нормальные слова — остались только «потоки энергии» и«высшее благо». Моя мама поначалу пыталась относиться к этому с пониманием, пока тетя Ира не перешла к активным действиям и не попыталась открыто завербовать ее в свою секту, подсовывая жуткие брошюры со странными индийскими символами. На этой почве матери знатно, с криками поругались и на пару лет полностью прекратили общение.
Однако время лечит. Спустя года три женщины все-таки возобновили дружбу, хоть и обходили тему религии стороной. Вот тогда через маму я и стал узнавать редкие подробности жизни Илюхи. Тетя Ира хвасталась, что у сына в Саратове всё отлично: учится, подрабатывает, обзавелся связями. Ну, хорошо у него всё — и ладно, думал я, окончательно закопав старую обиду.
Сам я благополучно поступил на юридический факультет и тоже перебрался в Саратов. Жизнь закрутила: лекции по римскому праву, сессии, новые знакомства, пьянки в общаге. О существовании Илюхи я почти не вспоминал.
И вот, когда мне исполнилось двадцать, а Илюхе уже было двадцать три, на экране моего телефона посреди ночи высветилось уведомление. Илья Волков.
«Серега, привет. Надо встретиться. Очень надо. Приезжай ко мне на квартиру».
Я опешил. Написал в ответ: «С чего вдруг? Девять лет не общались. А почему именно я?». Ответ пришел мгновенно, короткий и рубленый: «Приходи и поймёшь».
Я долго был в раздумьях. Сидел на кровати в общаге, крутил телефон в руках. Здравый смысл и гордость твердили остаться дома, но чертово любопытство и глубоко запрятанная ностальгия перевесили. В конце концов, мы в одном городе. Я вздохнул, натянул куртку и пошел навстречу своей судьбе.
Адрес привел меня к обшарпанной сталинке на окраине. Дверь открылась, и у меня внутри всё сжалось. Илюху было просто не узнать. Передо мной стоял не тот самый крутой, уверенный в себе чувак на свете, которым я восхищался в детстве. Это был исхудавший, бледный, смертельно испуганный мужик. Руки у него ходили ходуном, а в глазах метался дикий, затравленный блеск.
Свела нас чистая случайность: его мама, тетя Ира, была лучшей подругой моей матери. Пока они на кухне часами пили чай и обсуждали свои взрослые дела, Илюха брал шефство надо мной. Именно он втащил меня в мир, от которого наши родители были бесконечно далеко. Он оказал на меня колоссальное влияние, буквально сформировав мою личность. Илюха показал мне, что компьютер — это не просто коробка для печатания текстов, научил устанавливать патчи на Counter-Strike и на продвинутом уровне ковыряться в железе.
Он полностью вылепил мой музыкальный вкус. От него я впервые услышал разрывающие динамики треки Linkin Park, Limp Bizkit, System of a Down и The Offspring. Помню, как мы сидели в его комнате, завешанной плакатами рок-групп, и он с умным видом объяснял мне смысл текстов Честера Беннингтона. Илюха учил меня разбивать коленки на скейтборде, держать равновесие на велике и не бояться давать сдачи местной шпане. Он был моим главным авторитетом и защитником.
А потом мне исполнилось четырнадцать. И всё рухнуло.
Это произошло абсолютно внезапно, без какого-либо плавного охлаждения или видимых причин. Будто тумблер щелкнул. Мы сидели у него, я увлеченно рассказывал про какую-то школьную чепуху, как вдруг Илюха перебил меня. Взгляд у него был холодный, стеклянный, чужой.
— Серег, хорош, — сухо отрезал он, даже не глядя на меня.
— Тебе сколько лет? Четырнадцать? А мне скоро семнадцать. Мне с тобой просто не о чем разговаривать, понимаешь? Ты мелкий. У меня своя компания, свои девки, свои интересы. А ты так… второстепенный друг, когда заняться совсем нечем. Давай, собирай вещи и топай домой. И больше не приходи.
Это был сокрушительный удар под дых. Моя подростковая гордость была растоптана. Я не стал унижаться, расспрашивать и просить объяснений — просто развернулся и ушел, сгорая от жгучей обиды. Мы разосрались намертво. А через год Илюха окончил школу и уехал в Саратов, поступать в университет. Наша дружба окончательно превратилась в пепел.
Время шло. Я рос, сдавал экзамены, и образ Илюхи постепенно бледнел, вымывался из памяти повседневной рутиной. В друзьях во «ВКонтакте» он, справедливости ради, висел, но мы годами не отправляли друг другу даже банального лайка.
Зато странности в семье Волковых вовсю долетали до меня через маму. Началось всё с тети Иры. Она резко, буквально за пару недель, ударилась в какие-то духовные практики, стала фанатичной веганкой, исхудала, а из ее лексикона исчезли нормальные слова — остались только «потоки энергии» и«высшее благо». Моя мама поначалу пыталась относиться к этому с пониманием, пока тетя Ира не перешла к активным действиям и не попыталась открыто завербовать ее в свою секту, подсовывая жуткие брошюры со странными индийскими символами. На этой почве матери знатно, с криками поругались и на пару лет полностью прекратили общение.
Однако время лечит. Спустя года три женщины все-таки возобновили дружбу, хоть и обходили тему религии стороной. Вот тогда через маму я и стал узнавать редкие подробности жизни Илюхи. Тетя Ира хвасталась, что у сына в Саратове всё отлично: учится, подрабатывает, обзавелся связями. Ну, хорошо у него всё — и ладно, думал я, окончательно закопав старую обиду.
Сам я благополучно поступил на юридический факультет и тоже перебрался в Саратов. Жизнь закрутила: лекции по римскому праву, сессии, новые знакомства, пьянки в общаге. О существовании Илюхи я почти не вспоминал.
И вот, когда мне исполнилось двадцать, а Илюхе уже было двадцать три, на экране моего телефона посреди ночи высветилось уведомление. Илья Волков.
«Серега, привет. Надо встретиться. Очень надо. Приезжай ко мне на квартиру».
Я опешил. Написал в ответ: «С чего вдруг? Девять лет не общались. А почему именно я?». Ответ пришел мгновенно, короткий и рубленый: «Приходи и поймёшь».
Я долго был в раздумьях. Сидел на кровати в общаге, крутил телефон в руках. Здравый смысл и гордость твердили остаться дома, но чертово любопытство и глубоко запрятанная ностальгия перевесили. В конце концов, мы в одном городе. Я вздохнул, натянул куртку и пошел навстречу своей судьбе.
Адрес привел меня к обшарпанной сталинке на окраине. Дверь открылась, и у меня внутри всё сжалось. Илюху было просто не узнать. Передо мной стоял не тот самый крутой, уверенный в себе чувак на свете, которым я восхищался в детстве. Это был исхудавший, бледный, смертельно испуганный мужик. Руки у него ходили ходуном, а в глазах метался дикий, затравленный блеск.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 5
