Спустя девять лет разлуки Илья внезапно умоляет друга о помощи. В его мрачной саратовской квартире творится нечто необъяснимое, а сам он смертельно напуган. Парням предстоит столкнуться с жутким древним проклятием лицом к лицу. Смогут ли они пережить эту ночь, когда шансов на спасение практически нет?
17 мин, 3 сек 23
На кухонном столе уже стояла открытая бутылка водки. Сначала мы коснулись обычных бытовых моментов. Илюха извинялся искренне, долго, без прежнего пафоса. Сказал, что тогда, в четырнадцать, отшил меня только потому, что берег от одной страшной правды. Но от какой именно — пообещал рассказать чуть позже. Вместо этого он попросил меня поделиться, как я сам жил всё это время. Я ответил, что в целом неплохо. Илюха горько усмехнулся, покачал головой и тихо произнес: «А я вот плохо, Серег. Очень плохо».
Он разлил по первой, мы выпили, и он заговорил, аккуратно подводя к теме:
— Наши мамки еще дружат? — спросил он, нервно закуривая.
— Ты… не замечал за моей матерью странности какие-то тогда, в самом конце?
Илюха замолчал на секунду, глядя на тлеющий огонек сигареты, а потом поднял на меня тяжелый взгляд.
— В общем, Серег. Всё, что ты услышишь дальше, покажется тебе лютым бредом лютого психонавта. Но я умоляю тебя: выслушай меня до конца. Не перебивай.
Я кивнул, и он вывалил всё то, что копил в себе годами.
— Мои предки… они к моему 18-летию по уши погрязли в секте «Бабанам Кевалам». Инструкторша по йоге маме мозги промыла. Они там, во внутреннем круге, индуистскими сатанистами оказались, поклонялись Ямарадже — богу мертвых, владыке преисподней. И меня туда затащить хотели, на обряд посвящения привели. Я у этих поехавших такой скандал устроил, такую драку учинил, что творилось — это просто жесть. Эти сектанты, сумасшедшие, прямо там от меня избавиться хотели. Орали, что в меня ракшас вселился, изгнать его пытались, лапы свои ко мне тянули… И вот тут в родителях вдруг проснулся голос разума. Они увидели, что их сына убить готовы, испугались насмерть и прямо там заявили, что уходят из секты. Их отпустили спокойно. Улыбались просто и говорили: «Идите». Да только очень похоже, что эти ёбнутые меня в тот самый день и прокляли. Натравили какую-то хуиту неведомую.
Илюха судорожно вздохнул, лицо его исказилось от горькой обиды.
— И мои «друзья»-ровесники в родном городе… суки, оказались не людьми, а хуем на блюде. Как про секту прознали — отвернулись все, шизиком меня клеймили. Я потому тебя и прогнал тогда резко, чтоб на тебя эта грязь не пала. В Саратове в технический вуз я поступил, новых приятелей нашел за пять лет, но им я эту правду рассказать не осмелился. Эти-то снобы вонючие точно не поверят, снова за ёбнутого сочтут.
Он опрокинул еще одну рюмку, даже не поморщившись.
— А меня на протяжении всех пяти лет терроризирует эта страшная сущность. То ли сам этот Ямараджа, то ли сподвижники его, то ли еще какая-то неведомая хуетень, которой эти шизофреники поклоняются. Во снах приходит, в зеркалах отражается. Смотрюсь в зеркало разок — а там бык жуткий, человекообразный, в индийских одеяниях кровавых. Во сне душил меня… Дальше — хуже. В универ ко мне пришел на третьем курсе. Пара была поздним вечером, на улице темень, и тут во всем корпусе свет отключили. Мы сидим в темноте, и я вижу, как в самом конце аудитории стоит этот огромный силуэт коровы растреклятой. А другие его не видели! Понимаешь? Вообще никто не замечал. Как-то позже позвал универских друзей отметить конец сессии ко мне на квартиру. Сидим, выпиваем, и бах — опять свет вырубают во всем доме. И в углу снова эта корова. Глаза в темноте горели, как угли. Друзья сидят, смеются, а я дышать от страха не могу. И они опять ничего не видели.
Илюха рванул ворот футболки, и я увидел на его ключице багрово-черные потеки.
— На работу устроился, так эта тварь и туда пришла. В конце рабочего дня послали меня в темное складское помещение в самом конце коридора. Захожу, а там опять эта корова, блять! И она прямо напала на меня, за горло схватила, душить стала… Меня спасло только то, что коллеги свет включили, потому что я опаздывал с нужными бумагами и они пошли меня искать. Мне страшно, Серег. Страшно оттого, что эта Яма от слов к делу перешла. Вещи в доме ломать начала. На днях вилка со стола сама взлетела и прямо мне в глаз целилась, едва увернуться успел…
Он схватил меня за рукав куртки.
— Все эти годы я искал способ избавиться от нее. Волей-неволей индуизм познавал, веды читал. Одногруппники в моем технаре, конечно, считали это хобби странным до жути, но интересным — думали, я просто восточной культурой увлекся. А я способ выжить искал! Справедливости ради, поначалу молитвы наши, христианские, помогали отвадить чудище, оно отступало. Да только в последнее время и они помогать перестали. Проклятие в силу входит. Я позвал тебя, потому что мне нужна помощь в избавлении. Я знаю, ты добрый, ты выслушаешь. Да и смысл мне врать тебе спустя столько лет разлуки? Помоги мне, Серега. Сегодня ночью всё решится.
Он разлил по первой, мы выпили, и он заговорил, аккуратно подводя к теме:
— Наши мамки еще дружат? — спросил он, нервно закуривая.
— Ты… не замечал за моей матерью странности какие-то тогда, в самом конце?
Илюха замолчал на секунду, глядя на тлеющий огонек сигареты, а потом поднял на меня тяжелый взгляд.
— В общем, Серег. Всё, что ты услышишь дальше, покажется тебе лютым бредом лютого психонавта. Но я умоляю тебя: выслушай меня до конца. Не перебивай.
Я кивнул, и он вывалил всё то, что копил в себе годами.
— Мои предки… они к моему 18-летию по уши погрязли в секте «Бабанам Кевалам». Инструкторша по йоге маме мозги промыла. Они там, во внутреннем круге, индуистскими сатанистами оказались, поклонялись Ямарадже — богу мертвых, владыке преисподней. И меня туда затащить хотели, на обряд посвящения привели. Я у этих поехавших такой скандал устроил, такую драку учинил, что творилось — это просто жесть. Эти сектанты, сумасшедшие, прямо там от меня избавиться хотели. Орали, что в меня ракшас вселился, изгнать его пытались, лапы свои ко мне тянули… И вот тут в родителях вдруг проснулся голос разума. Они увидели, что их сына убить готовы, испугались насмерть и прямо там заявили, что уходят из секты. Их отпустили спокойно. Улыбались просто и говорили: «Идите». Да только очень похоже, что эти ёбнутые меня в тот самый день и прокляли. Натравили какую-то хуиту неведомую.
Илюха судорожно вздохнул, лицо его исказилось от горькой обиды.
— И мои «друзья»-ровесники в родном городе… суки, оказались не людьми, а хуем на блюде. Как про секту прознали — отвернулись все, шизиком меня клеймили. Я потому тебя и прогнал тогда резко, чтоб на тебя эта грязь не пала. В Саратове в технический вуз я поступил, новых приятелей нашел за пять лет, но им я эту правду рассказать не осмелился. Эти-то снобы вонючие точно не поверят, снова за ёбнутого сочтут.
Он опрокинул еще одну рюмку, даже не поморщившись.
— А меня на протяжении всех пяти лет терроризирует эта страшная сущность. То ли сам этот Ямараджа, то ли сподвижники его, то ли еще какая-то неведомая хуетень, которой эти шизофреники поклоняются. Во снах приходит, в зеркалах отражается. Смотрюсь в зеркало разок — а там бык жуткий, человекообразный, в индийских одеяниях кровавых. Во сне душил меня… Дальше — хуже. В универ ко мне пришел на третьем курсе. Пара была поздним вечером, на улице темень, и тут во всем корпусе свет отключили. Мы сидим в темноте, и я вижу, как в самом конце аудитории стоит этот огромный силуэт коровы растреклятой. А другие его не видели! Понимаешь? Вообще никто не замечал. Как-то позже позвал универских друзей отметить конец сессии ко мне на квартиру. Сидим, выпиваем, и бах — опять свет вырубают во всем доме. И в углу снова эта корова. Глаза в темноте горели, как угли. Друзья сидят, смеются, а я дышать от страха не могу. И они опять ничего не видели.
Илюха рванул ворот футболки, и я увидел на его ключице багрово-черные потеки.
— На работу устроился, так эта тварь и туда пришла. В конце рабочего дня послали меня в темное складское помещение в самом конце коридора. Захожу, а там опять эта корова, блять! И она прямо напала на меня, за горло схватила, душить стала… Меня спасло только то, что коллеги свет включили, потому что я опаздывал с нужными бумагами и они пошли меня искать. Мне страшно, Серег. Страшно оттого, что эта Яма от слов к делу перешла. Вещи в доме ломать начала. На днях вилка со стола сама взлетела и прямо мне в глаз целилась, едва увернуться успел…
Он схватил меня за рукав куртки.
— Все эти годы я искал способ избавиться от нее. Волей-неволей индуизм познавал, веды читал. Одногруппники в моем технаре, конечно, считали это хобби странным до жути, но интересным — думали, я просто восточной культурой увлекся. А я способ выжить искал! Справедливости ради, поначалу молитвы наши, христианские, помогали отвадить чудище, оно отступало. Да только в последнее время и они помогать перестали. Проклятие в силу входит. Я позвал тебя, потому что мне нужна помощь в избавлении. Я знаю, ты добрый, ты выслушаешь. Да и смысл мне врать тебе спустя столько лет разлуки? Помоги мне, Серега. Сегодня ночью всё решится.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 5
