Книга написана в течении одного года. За это время случилось многое. Жизнь кардинальным образом изменилась. Произошло столько событий, что если всех их описать, то выйдет очередная книга. В разное время бывали разные ситуации, тени которых отразились на этом произведении. Именно поэтому книга получилась такой неоднозначной, но затрагивающей важные остро-социальные темы, происходящие в жизни человечества и ставящие свои вопросы, ответы на которые читатель найдёт в этой книге.
81 мин, 21 сек 8812
Уйдя во тьму, скрывшись в тени, оставшись наедине с самим собой, Он размышлял о грядущем. События сменяли друг друга, образовывая новые возможности, для правильного вектора движения. Только вперёд, шаг назад равноценен гибели. Движение — это жизнь. Разорви оковы, сковывающие волю к жизни. Иди и не оглядывайся. Твой путь предопределён самим тобою. Даже в кромешной тьме, чёрный огонь внутри тебя пылает, освещая тропу, по которой шагает твой неумолкающий разум.
Таковым он видел себя, свой путь, мрачный путь, во тьме, под рвущемуся к жизни Чёрным Солнцем. В Нём пылал огонь, постоянно поглощавший энергию Его движения. Как славные печи Освенцима, объедавшиеся уже сдохшими жыдами и требовавшими больше дров на растопку пожара борьбы! И это пламя объединения, сцепляло арийских людей из разной стали в один единый порыв северного ветра — который беспощадно крушил врагов расы, отдавая дань возрождающейся вновь традиции!
Он один из них, тех кто выжил, двигаясь сквозь время и пространство. Окружённый толпами людей, оставался одиноким, так как не чувствовал тепла, исходящего из сердец тех, чьи огни он пытался разжечь. Достаточно лишь сотни огней, чтобы образовалось пламя, а после, возник бы огромный пожар, который растопил бы сковывающий нашу землю лёд. Новая жизнь прорастёт, подпитавшись образовавшейся водою, вечно тянувшись к тёплым лучам дневного солнца, двигаясь ввысь. Но движения не было. Его света и тепла было недостаточно, чтобы разжечь волю к жизни в других. Он тратил свои силы, пытаясь повернуть стрелки часов. Которые уже заржавели и чинить их, означало бы топтание на месте. Нужны были новые часы, ход которых побуждал бы народ к жизни, двигаясь и, никогда не останавливаясь.
Часть 6
Завела Его дорожка в один из клоповников, где проводили время разномастные прожигатели своей и чужой жизни. Сами идя на дно, тянули за собой соседа. И так по цепочке, судьбы захлёбывались в желудочной кислоте, перевариваясь вместе и выходя из прямой кишки, слепливаясь в одну несуразную кучу.
Обстановка была стандартна, всё по феньшую в общем. Разорванные обои украшали каждую стену, отчего создавалось впечатление, что это обрывки из совковых газет и голые стены, наклеены на сорокалетние выцветшие обои, а не наоборот. Повсюду песок и грязь, следы от подошв чётко петляли по направлению к туалету, куда неподготовленному страннику лучше бы никогда не заглядывать. Над парашей, чёрным, как ряса попа, маркером нарисованы купола складов с отрубленными конечностями индульгенированных бомжей. Отчего сюжет сортирных баталий вырисовывался в фееричную сцену, заслуживающую отдельного военного боевичка. Над входом внутри комнаты по отпущению грехов и прочих внутрикишечных излишеств, на корявом заржавевшем гвозде, прибита старая потёртая ыкона какого-то алкосталкера, издали напоминающего есуса и, отсутствует лампочка освещения. Видимо, пытливый ум либо его полное отсутствие истинного хрюстианина, уставшее от того, что во время молитвы при ночном бздении, за ним наблюдает тот, кто приносит свет. И чтобы не посрамить веры дристовой, Люцифера пришлось изгнать таким незамысловатым способом. Прямо напротив молитвенной комнаты, располагалась кухня. Едкий запах дыма выходил из неё, будто это черти устроили парилку и угарая неслыханным гоготом от блаженства, проклинали неких багохулов на чём свет стоит. В зале, вокруг круглого стола собрались эксцентричные персонажи, которые по очереди призывали то пьяного ёжика, то бухого ангелка… В спальне собутыльники и их проспиртованные партнёрши играли в бутылочку, делая музыкальные паузы на литрболл и походы в молельную комнату, для отпущения вновь накопившихся грехов. Потолок местами резко перекрашивался в чёрный. В этой резиденции не раз пылал пожар, но к сожалению не тот, который зажигает юные сердца на подвиги, меняющие ход событий. В разбитом тельавизоре, который скромно расположился в углу комнаты, где искрились комариные визги под градусом, гордо торчал пыльный сапог. По рассказам местных борцунов с системой, не выдержав очередной рыбьей морды президента, в него полетела взрывная туча обуви и лишь сапог смог проломить его «черепушку».
Таковым он видел себя, свой путь, мрачный путь, во тьме, под рвущемуся к жизни Чёрным Солнцем. В Нём пылал огонь, постоянно поглощавший энергию Его движения. Как славные печи Освенцима, объедавшиеся уже сдохшими жыдами и требовавшими больше дров на растопку пожара борьбы! И это пламя объединения, сцепляло арийских людей из разной стали в один единый порыв северного ветра — который беспощадно крушил врагов расы, отдавая дань возрождающейся вновь традиции!
Он один из них, тех кто выжил, двигаясь сквозь время и пространство. Окружённый толпами людей, оставался одиноким, так как не чувствовал тепла, исходящего из сердец тех, чьи огни он пытался разжечь. Достаточно лишь сотни огней, чтобы образовалось пламя, а после, возник бы огромный пожар, который растопил бы сковывающий нашу землю лёд. Новая жизнь прорастёт, подпитавшись образовавшейся водою, вечно тянувшись к тёплым лучам дневного солнца, двигаясь ввысь. Но движения не было. Его света и тепла было недостаточно, чтобы разжечь волю к жизни в других. Он тратил свои силы, пытаясь повернуть стрелки часов. Которые уже заржавели и чинить их, означало бы топтание на месте. Нужны были новые часы, ход которых побуждал бы народ к жизни, двигаясь и, никогда не останавливаясь.
Часть 6
Завела Его дорожка в один из клоповников, где проводили время разномастные прожигатели своей и чужой жизни. Сами идя на дно, тянули за собой соседа. И так по цепочке, судьбы захлёбывались в желудочной кислоте, перевариваясь вместе и выходя из прямой кишки, слепливаясь в одну несуразную кучу.
Обстановка была стандартна, всё по феньшую в общем. Разорванные обои украшали каждую стену, отчего создавалось впечатление, что это обрывки из совковых газет и голые стены, наклеены на сорокалетние выцветшие обои, а не наоборот. Повсюду песок и грязь, следы от подошв чётко петляли по направлению к туалету, куда неподготовленному страннику лучше бы никогда не заглядывать. Над парашей, чёрным, как ряса попа, маркером нарисованы купола складов с отрубленными конечностями индульгенированных бомжей. Отчего сюжет сортирных баталий вырисовывался в фееричную сцену, заслуживающую отдельного военного боевичка. Над входом внутри комнаты по отпущению грехов и прочих внутрикишечных излишеств, на корявом заржавевшем гвозде, прибита старая потёртая ыкона какого-то алкосталкера, издали напоминающего есуса и, отсутствует лампочка освещения. Видимо, пытливый ум либо его полное отсутствие истинного хрюстианина, уставшее от того, что во время молитвы при ночном бздении, за ним наблюдает тот, кто приносит свет. И чтобы не посрамить веры дристовой, Люцифера пришлось изгнать таким незамысловатым способом. Прямо напротив молитвенной комнаты, располагалась кухня. Едкий запах дыма выходил из неё, будто это черти устроили парилку и угарая неслыханным гоготом от блаженства, проклинали неких багохулов на чём свет стоит. В зале, вокруг круглого стола собрались эксцентричные персонажи, которые по очереди призывали то пьяного ёжика, то бухого ангелка… В спальне собутыльники и их проспиртованные партнёрши играли в бутылочку, делая музыкальные паузы на литрболл и походы в молельную комнату, для отпущения вновь накопившихся грехов. Потолок местами резко перекрашивался в чёрный. В этой резиденции не раз пылал пожар, но к сожалению не тот, который зажигает юные сердца на подвиги, меняющие ход событий. В разбитом тельавизоре, который скромно расположился в углу комнаты, где искрились комариные визги под градусом, гордо торчал пыльный сапог. По рассказам местных борцунов с системой, не выдержав очередной рыбьей морды президента, в него полетела взрывная туча обуви и лишь сапог смог проломить его «черепушку».
Страница 11 из 24
