Книга написана в течении одного года. За это время случилось многое. Жизнь кардинальным образом изменилась. Произошло столько событий, что если всех их описать, то выйдет очередная книга. В разное время бывали разные ситуации, тени которых отразились на этом произведении. Именно поэтому книга получилась такой неоднозначной, но затрагивающей важные остро-социальные темы, происходящие в жизни человечества и ставящие свои вопросы, ответы на которые читатель найдёт в этой книге.
81 мин, 21 сек 8815
Насквозь промокший, помышляя о пожаре в хачларьке, чтобы согреться в огненных лучах резвящегося пламени, завернул Он за свой дом. Вдруг, в темноте, услышал буйный визг. Там двое кабанов томились над свиньёй. Четыре чёрных лапы разрывали бледную, истерзанную плоть. Свинья кричала о спасении, молила кабанов, увещевала о милиции, которая Роисю бережёт. Потрёпанные волосы, а может быть парик, барахтался и бился о бетонные стены загона. Таких свиней злой рок встречает миллионы. Нет суток, как нет дня — чтоб не погибла Расеянская свинья! А из окон мышиные глаза торчат, у стен есть уши, телефоны, интернет. Но все по стадному инстинкту взяли в рты кларнет. Молчат и всматриваются в тёмные углы домов — рабы своих иллюзий, хуле, их удел таков.
Казалось бы, какое Ему дело до сего? Пускай система скинет тушку на тушёнку. А тельавизор выблюет мышиному навозу на моргалы плёнку. Всё в чёрно-розовых тонах. Благополучие, стабильность лишь в умах. Ударом в дыхло пробивая кулаком, кабан из псиных гор падает в грязь. Харкая кровью, монобровый вор, компанию составил, приземлившись в соотечественника — мразь. Полунагая хрузкая свинья, лет двадцать восемь от роду ей было, «спасибо» вымолвить благоволила, на шею бросившись герою своему.
— «Вот, одень куртку, мокрая, но всё ж.» Простудишься и в яму упадёшь. *Он бы и рад помочь свинье упасть, но это ль есть насыщенности страсть?*«Пойдём со мной, ты как вообще, окей?»?«Ей на парик нагадил воробей.»
«Сюзанна я.» — Представилась она.
«Еврейка что ли?» — Возмутился он сполна.
— «Да, я от туда. А вы что, антисемит?» — «Да что вы, Сьюзан, я ведь тоже, как бы жид.»
Пришлось соврать для продолжения её судьбы. Ведь дуракам же факты не нужны. Повёл её в свою обитель. Убийца дамских душ, сердец губитель.
— «Ты будешь чай или покрепче что?» — «Ой, да, спасибо, водки мне налей, а то»…
Нассал ей спирта в пыльный, как сапог, стакан. Разбавил клафелином, у Него свой план. Подобные моменты так редки в Его делах. Свинья, еврейка, хач сказал бы «вах»!
Запасы водки вылакала эта мышь. Настал покой, в квартире гладь да тишь. Похрюкивая, развалилась при ковре. Трусы дырявые почёсывая на пизде.
Включил Он Вагнера, под эмбиент метал. Уселся в кресло, очень уж устал. И мысли тяжкие врываются в глаза. На улицу явилася гроза. Раскаты грома — словно молот по стенам.
Так безподобен этот мощный гам! Осталось лишь под музыку уснуть. И в сон грядущий на тощак прильнуть.
Чуть не забыл, свинью нужно связать. Ведь не в свинарнике живём мы все же, блять. Верёвка крепкая, как брючная змея, обвилась о запястья.
На утро, Он проснулся ото сна. Снова убийства унтерменьшей выполнил сполна. Того ножом ударил под ребро. А этому порезал всё ебло. Свинья уж вся в слезах лежит. Во рту трусы, верёвка тушу сторожит.
Картина маслом, не Малевича квадрат. Жидовская свинья в неловкой позе смотрит в отражение на себя. Что будет дальше? Слышен слёзный писк. А за стеной послышался собачий визг.
Он подошёл к ней сзади. Сюзанна напряглась и опьянённым взглядом посмотрела в зеркало. Она уже была готова отдаться ему полностью. Даже представила дальнейший ход событий. Свинья вообразила себя медсестрой в годы войны. Будто спасает она жизни боевых товарищей. Кому-то раны замотать бинтами, ну а кому в окопе отсосать. Она зажмурилась, ведь пот со лба начал ей заливать глаза. Пыхтела и вздыхала всё быстрей. Вздымались груди на её ублюдочном еврейском чреве. Момент настал! Но всё пошло не так, как представляла эта тварь. Он потащил её в кладовку. Включился свет, ударил по глазам. Вся комната обклеена полиэтиленом. А к потолку привинчены цепи с крюками. Вдруг боль подкралась и по нервам разлилась по всему телу. Крюками Он проткнул ей спину и подвесил к потолку. Сюзанна ныла, корчилась в агонии. Не в силах что-то изменить. Так и повис кусок говна. Потея в страхе, хрюкая и капая слюнями под себя.
Одел Он фартук, сапоги, перчатки и очки. Закрыл за собой дверь. Улыбка монстра озарилась на Его лице. Погладил по спине рукой свинью. Вынул из рта её дырявый кляп.
— «Послушай сука, поиграем мы в игру!» — «Я злой мясник, а ты будешь беконом.»
«Прошу, не надо, отпусти меня, о г-споди!» — многогранной интонацией бекон пытался жизнь свою сберечь.
Казалось бы, какое Ему дело до сего? Пускай система скинет тушку на тушёнку. А тельавизор выблюет мышиному навозу на моргалы плёнку. Всё в чёрно-розовых тонах. Благополучие, стабильность лишь в умах. Ударом в дыхло пробивая кулаком, кабан из псиных гор падает в грязь. Харкая кровью, монобровый вор, компанию составил, приземлившись в соотечественника — мразь. Полунагая хрузкая свинья, лет двадцать восемь от роду ей было, «спасибо» вымолвить благоволила, на шею бросившись герою своему.
— «Вот, одень куртку, мокрая, но всё ж.» Простудишься и в яму упадёшь. *Он бы и рад помочь свинье упасть, но это ль есть насыщенности страсть?*«Пойдём со мной, ты как вообще, окей?»?«Ей на парик нагадил воробей.»
«Сюзанна я.» — Представилась она.
«Еврейка что ли?» — Возмутился он сполна.
— «Да, я от туда. А вы что, антисемит?» — «Да что вы, Сьюзан, я ведь тоже, как бы жид.»
Пришлось соврать для продолжения её судьбы. Ведь дуракам же факты не нужны. Повёл её в свою обитель. Убийца дамских душ, сердец губитель.
— «Ты будешь чай или покрепче что?» — «Ой, да, спасибо, водки мне налей, а то»…
Нассал ей спирта в пыльный, как сапог, стакан. Разбавил клафелином, у Него свой план. Подобные моменты так редки в Его делах. Свинья, еврейка, хач сказал бы «вах»!
Запасы водки вылакала эта мышь. Настал покой, в квартире гладь да тишь. Похрюкивая, развалилась при ковре. Трусы дырявые почёсывая на пизде.
Включил Он Вагнера, под эмбиент метал. Уселся в кресло, очень уж устал. И мысли тяжкие врываются в глаза. На улицу явилася гроза. Раскаты грома — словно молот по стенам.
Так безподобен этот мощный гам! Осталось лишь под музыку уснуть. И в сон грядущий на тощак прильнуть.
Чуть не забыл, свинью нужно связать. Ведь не в свинарнике живём мы все же, блять. Верёвка крепкая, как брючная змея, обвилась о запястья.
На утро, Он проснулся ото сна. Снова убийства унтерменьшей выполнил сполна. Того ножом ударил под ребро. А этому порезал всё ебло. Свинья уж вся в слезах лежит. Во рту трусы, верёвка тушу сторожит.
Картина маслом, не Малевича квадрат. Жидовская свинья в неловкой позе смотрит в отражение на себя. Что будет дальше? Слышен слёзный писк. А за стеной послышался собачий визг.
Он подошёл к ней сзади. Сюзанна напряглась и опьянённым взглядом посмотрела в зеркало. Она уже была готова отдаться ему полностью. Даже представила дальнейший ход событий. Свинья вообразила себя медсестрой в годы войны. Будто спасает она жизни боевых товарищей. Кому-то раны замотать бинтами, ну а кому в окопе отсосать. Она зажмурилась, ведь пот со лба начал ей заливать глаза. Пыхтела и вздыхала всё быстрей. Вздымались груди на её ублюдочном еврейском чреве. Момент настал! Но всё пошло не так, как представляла эта тварь. Он потащил её в кладовку. Включился свет, ударил по глазам. Вся комната обклеена полиэтиленом. А к потолку привинчены цепи с крюками. Вдруг боль подкралась и по нервам разлилась по всему телу. Крюками Он проткнул ей спину и подвесил к потолку. Сюзанна ныла, корчилась в агонии. Не в силах что-то изменить. Так и повис кусок говна. Потея в страхе, хрюкая и капая слюнями под себя.
Одел Он фартук, сапоги, перчатки и очки. Закрыл за собой дверь. Улыбка монстра озарилась на Его лице. Погладил по спине рукой свинью. Вынул из рта её дырявый кляп.
— «Послушай сука, поиграем мы в игру!» — «Я злой мясник, а ты будешь беконом.»
«Прошу, не надо, отпусти меня, о г-споди!» — многогранной интонацией бекон пытался жизнь свою сберечь.
Страница 14 из 24
