Книга написана в течении одного года. За это время случилось многое. Жизнь кардинальным образом изменилась. Произошло столько событий, что если всех их описать, то выйдет очередная книга. В разное время бывали разные ситуации, тени которых отразились на этом произведении. Именно поэтому книга получилась такой неоднозначной, но затрагивающей важные остро-социальные темы, происходящие в жизни человечества и ставящие свои вопросы, ответы на которые читатель найдёт в этой книге.
81 мин, 21 сек 8814
Зная, что все девки суки, но не все суки — девки, Он решил рискнуть и состряпать из этой случайной встречи какие либо отношения. В своей недолгой, но мудрёной жизни, Он повидал много юных и ни очень дев, все они оказались пустышками, недостойными Его внимания. Он их использовал в своей игре, а им казалось, что используют Его. В Его мечтах всё выглядело совершенно, как во сне. Но вдруг, полёт воспоминаний идеала вмиг разбился о подъездное окно.
«Да что ж ты делаешь, опять окно разбил, уже в который раз!» — Завыл козёл, как-будто под гитарный бой.
«Иди в пизду ты, христоёб!» — Раздался ржавый голос упыря, будто с петель слетела дверь, коррозией о сталь скрипя.
Она позвала Его в дом. Захлопнув за собою дверь, вошёл гость в темноту. Повесив куртку, обернулся Он, вцепившись взглядом в теплую, как одеяло, пустоту. Туманом вездесущим тьма окутала пространство этих стен. И Он ступил вперёд, не ведая куда, в объятья или в плен.
Зажёгся свет, сквозь призму измерений пробивая мрак. И пыли нету, чистота везде, на полу лак. Скользнешь, шагнув, и сердце остановится чуток. Очнёшься, новым созерцанием смотря на потолок.
В её квартире Он не наблюдал излишеств в виде телевизора и прочего хламья. Всё было на своём месте. Чисто и убрано, полная противоположность притона, что двумя этажами выше. Природные пейзажи висели на стенах и были её творчеством, украшающим монотонные узоры на обоях. И нету пафосных плакатов, как у прыщавых дур над их кроватями, в которые они смотрелись ежедневно, будто бы в зеркало — и там и сям заметны килограммы штукатурки на пережёванных хлебалах крашеных свиней. Приятно было видеть тут такой уют. Зайдя, ты понимаешь, что тебя здесь ждут.
Он с ней встречался и дарил цветы. И даже не смотря на то, что были они уж мертвы. Романтика, огонь внутри и дрожь в сердцах. Любовь или влюблённость, всё равно — ведь как в мечтах! Подарки, поздравления, касания тел. Без выгоды, без лжи, грязь не у дел. Походы в театр, да в кино, но не в макдак, смотреть на шлюх. Хотя на них, у Него был собачий нюх.
Казалось бы, закончилось сказание о Нём. У них семья, живут они теперь вдвоём. Идиллия и счастье в их глазах. Судьбою сшиты жизни их во свадебных словах. И жили б долго в радости они. До старости, до смерти, после них, до конца времени. Но эта линия судьбы не так проста. У норн на этот счёт своя игра.
За белою стеной таится тень. Так же как ночь, смеясь, сжирает день. Ты слеп во тьме, нет помощи, вестей. «Расея, хули» — как сказал бы комментатор Правых Новостей.
Клин клином вышибают, так гласит молва. Не так сладка та жизнь, как серая халва. Раздоры, ссоры, склоки вторглись в их приют. Вот он, обыденный, привычный Россиян уют. Они в краю белейших берегов хотели жить. Но тень перечеркнула чёрной полосой их стать и быть.
Его мечты тонули с каждым днём. Удар мьёльнира запечатал их под сонным льдом. Страданий две недели и вода гладью лежит. Не бьется о края и не бурлит, спокойна как гранит.
Забыл её, как страшный сон. Хотя, когда внедрялся в сон — то сон пугался, а не Он. Хотел б разлуку наказать, да бывшую любовь под муки подписать. Но в память о величии былом, оставил чувства ненависти за её окном. Хоть раз не обрывать судьбы веретено. Он понимал, что счастье ведь не каждому дано. Кому-то городской уют — ну а Его, победы в приключениях ждут.
Часть 7
Он шёл по лужам москвабадских стужь. Кирзовыми ботинками давил червей, которые не пойми откуда, появлялись прямо под подошвой. Внутренности смешивались с кислотной рвотой туч. И в серо-красном месиве соединялись в потрясающий пейзаж. Идя своей дорогой, Он любил представлять, будто подобно Гуливеру, давит жалких лилипутов-москвищей, раскрашивая кровью их и мясом, невзрачные сюжеты хазарской столицы.
Проходя мимо Макдака, он не увидел разукрашенного, как доски мертвеца, кукольного цирка. Где марионетки играют свою грязную игру, распространяя нечистоты по чревам овощей. Элитный ресторан общепита был набит помятыми проститутками в нестираных одеждах. А зря, кислотные дожди, которые текут из ниоткуда в никуда, отмыли бы бывалых хрюзких шлюх. До белизны костей, сквозь плоть… линяла б кожа с оболочек гнойных дам. Которые себя любому продают. Капли веселья, словно гвозди бы вонзались в Россиян. Оркестр выпадающих зубов сменялся б хором воплей и агонии, не могущих спастись тупых овец. -«О, г-споди, спаси и»… то ли отсоси. Он не расслышал в будоражущих фантазию мечтах.
Дождя! Пол Рашки за дождя!
«Да что ж ты делаешь, опять окно разбил, уже в который раз!» — Завыл козёл, как-будто под гитарный бой.
«Иди в пизду ты, христоёб!» — Раздался ржавый голос упыря, будто с петель слетела дверь, коррозией о сталь скрипя.
Она позвала Его в дом. Захлопнув за собою дверь, вошёл гость в темноту. Повесив куртку, обернулся Он, вцепившись взглядом в теплую, как одеяло, пустоту. Туманом вездесущим тьма окутала пространство этих стен. И Он ступил вперёд, не ведая куда, в объятья или в плен.
Зажёгся свет, сквозь призму измерений пробивая мрак. И пыли нету, чистота везде, на полу лак. Скользнешь, шагнув, и сердце остановится чуток. Очнёшься, новым созерцанием смотря на потолок.
В её квартире Он не наблюдал излишеств в виде телевизора и прочего хламья. Всё было на своём месте. Чисто и убрано, полная противоположность притона, что двумя этажами выше. Природные пейзажи висели на стенах и были её творчеством, украшающим монотонные узоры на обоях. И нету пафосных плакатов, как у прыщавых дур над их кроватями, в которые они смотрелись ежедневно, будто бы в зеркало — и там и сям заметны килограммы штукатурки на пережёванных хлебалах крашеных свиней. Приятно было видеть тут такой уют. Зайдя, ты понимаешь, что тебя здесь ждут.
Он с ней встречался и дарил цветы. И даже не смотря на то, что были они уж мертвы. Романтика, огонь внутри и дрожь в сердцах. Любовь или влюблённость, всё равно — ведь как в мечтах! Подарки, поздравления, касания тел. Без выгоды, без лжи, грязь не у дел. Походы в театр, да в кино, но не в макдак, смотреть на шлюх. Хотя на них, у Него был собачий нюх.
Казалось бы, закончилось сказание о Нём. У них семья, живут они теперь вдвоём. Идиллия и счастье в их глазах. Судьбою сшиты жизни их во свадебных словах. И жили б долго в радости они. До старости, до смерти, после них, до конца времени. Но эта линия судьбы не так проста. У норн на этот счёт своя игра.
За белою стеной таится тень. Так же как ночь, смеясь, сжирает день. Ты слеп во тьме, нет помощи, вестей. «Расея, хули» — как сказал бы комментатор Правых Новостей.
Клин клином вышибают, так гласит молва. Не так сладка та жизнь, как серая халва. Раздоры, ссоры, склоки вторглись в их приют. Вот он, обыденный, привычный Россиян уют. Они в краю белейших берегов хотели жить. Но тень перечеркнула чёрной полосой их стать и быть.
Его мечты тонули с каждым днём. Удар мьёльнира запечатал их под сонным льдом. Страданий две недели и вода гладью лежит. Не бьется о края и не бурлит, спокойна как гранит.
Забыл её, как страшный сон. Хотя, когда внедрялся в сон — то сон пугался, а не Он. Хотел б разлуку наказать, да бывшую любовь под муки подписать. Но в память о величии былом, оставил чувства ненависти за её окном. Хоть раз не обрывать судьбы веретено. Он понимал, что счастье ведь не каждому дано. Кому-то городской уют — ну а Его, победы в приключениях ждут.
Часть 7
Он шёл по лужам москвабадских стужь. Кирзовыми ботинками давил червей, которые не пойми откуда, появлялись прямо под подошвой. Внутренности смешивались с кислотной рвотой туч. И в серо-красном месиве соединялись в потрясающий пейзаж. Идя своей дорогой, Он любил представлять, будто подобно Гуливеру, давит жалких лилипутов-москвищей, раскрашивая кровью их и мясом, невзрачные сюжеты хазарской столицы.
Проходя мимо Макдака, он не увидел разукрашенного, как доски мертвеца, кукольного цирка. Где марионетки играют свою грязную игру, распространяя нечистоты по чревам овощей. Элитный ресторан общепита был набит помятыми проститутками в нестираных одеждах. А зря, кислотные дожди, которые текут из ниоткуда в никуда, отмыли бы бывалых хрюзких шлюх. До белизны костей, сквозь плоть… линяла б кожа с оболочек гнойных дам. Которые себя любому продают. Капли веселья, словно гвозди бы вонзались в Россиян. Оркестр выпадающих зубов сменялся б хором воплей и агонии, не могущих спастись тупых овец. -«О, г-споди, спаси и»… то ли отсоси. Он не расслышал в будоражущих фантазию мечтах.
Дождя! Пол Рашки за дождя!
Страница 13 из 24
