Ностальгия не входила в число его пороков

— Пошли ей букет роз и скажи, что конченный псих вот-вот снова спасёт этот мир. Готов?

— Две кареты скорой помощи уже в пути. Катафалк, сэр?

— Джарвис, стакан всегда наполовину полон.

Отпустить корабль до того, как тот раскатывает по земле инопланетную дрянь и вдребезги разбивается, действительно не выходит. Виновата в этом чёртова физика и совсем немного — закоротивший репульсор (век живи — век учись: поправить стабилизаторы на случай экстренного торможения действительно не помешает).

Последнее, что запоминает Тони перед падением — это предупреждающий вой сигнальных систем, рыжую копну волос перед глазами и очень испуганную маску Человека-паука. Серьёзно, удивительная подвижность для спандекса, он всё-таки в этом деле неплох. В создании костюмов, в смысле, а не в падениях с большой высоты.

Как его погружают в машину скорой помощи, он уже не чувствует.

Что говорит мгновением позже приземлившийся Роуди, как тихо, на русском, ругается Наташа, соглашается с Джарвисом Вижен и как громко молчит Питер — не слышит. На обратной стороне медали всегда остаются те, кто не может думать и решать так же быстро, как он.

Проблема всегда в этом.

И ещё немного — в чёртовой физике и закоротившем репульсоре.

— Его планы всегда такие глупые? — Питер останавливается посреди гостиной и сверху вниз смотрит на Наташу. — Ему вообще кто-нибудь когда-нибудь говорил, что от этого умирают?

Романофф снисходительно улыбается и опирается локтями о бёдра. На Паркере уже нет костюма, но маска по-прежнему при нём, и эта беззащитная попытка сохранить инкогнито шпионку трогает.

— Курс молодого бойца? Пособие «Чего не надо делать, если ты не бессмертный»? Или он бессмертный? Может, я чего не знаю?

— Определённо нет, — качает головой Наташа.

— Тогда это был глупый и самоубийственный план! Идиотский и… И глупый.

— Тони иногда так поступает. Ты привыкнешь.

— Правда?

— … Нет.

Питер падает в первое подвернувшееся кресло и чешет макушку поверх спандекса.

— Ненавижу его.

— Добро пожаловать в клуб.

Первым участником проекта «Рекруты», когда Старк всё-таки приступает к его разработке, становится, разумеется, Питер. Затем Тони думает о Харли и, нет, не приволакивает его на Базу, но говорит с ректором МИТа. Рекомендует парня к зачислению на подготовительные курсы и ничуть не удивляется, когда тот, сияющий и выросший аж на полторы головы, обнаруживается у порога на следующий же день. Бормочет что-то о невероятном стечении обстоятельств, не то чуточку зло, не то заговорщически кося на Старка голубыми глазами, и первым делом натыкается на Вижена.

Тычет в него тут же вытащенной из кармана отвёрткой, и за обескураженное выражение на лице андроида Тони прощает ему беспардонное вторжение. Машет рукой на требование экскурсии по Базе Мстителей и не обращает внимание на мелькнувшую в детских глазах тревогу, когда в следующее мгновение срабатывает сигнал о вызове.

— Он мог обсудить это с нами, — упрямо настаивает Питер.

Наташа тихонько фыркает.

— И пока мы бы орали на него, выяснилось, что пришельцы способны извергать какую-нибудь ядовитую дрянь. Или летать. Или и то, и другое вместе.

— Или ничего из этого.

— Да, но мы этого не знаем. Дело не в безрассудстве, дело в иной скорости мысли. В этом, и в том, что Тони, он… Иногда думает, будто только он может поднять.

— Глупость. Тяжесть есть тяжесть. И неважно, кто её тащит.

Старк прибывает на место первым, к нему подтягивается Наташа, а затем они разом вызывают всех остальных, потому что жуки-олени большие и страшные. Потом они становятся ещё больше и страшнее, Железный Человек делает то, что делает и, вероятно, это немного слишком для первой после перерыва миссии, но им не привыкать.

Наташа прошла с ним через многое, Роуди знает его больше тридцати лет, у Вижена богатая карта памяти, а у Паркера и Кинера не может не быть телевизора.

То есть они должны понимать, что взлетая, всегда есть риск упасть. Это логично. Тони так считает, хотя, наученный горьким опытом и не раз наступивший на одни и те же грабли, помнит, что это вообще не оправдание. Подавляющим большинством людей воспринимается как провокация, и чаще всего заканчивается либо пощёчиной, либо крепким хуком справа или слева, в зависимости от доминирующей руки оскорблённого самоуправством Старка индивида.

Ещё его иногда хватают за шею, но здесь всему виной братское сходство.

Так что у Тони много разумных аргументов в пользу своей правоты, начиная с того самого, который убедительно доказывает, что он не должен ничего объяснять, потому как отвратительный жук-олень сдох, а у близ лежащих памятников архитектуры ни кирпичика не отвалилось, но ни один из этих аргументов не кажется ему уместным, когда он останавливается возле своей мастерской на Базе.