Ностальгия не входила в число его пороков

Вот поэтому Тони терпеть не может рано вставать. Их на Базе всего четверо, шансов пересечься ещё меньше, чем когда-то в Башне, и то, что ему всё-таки удаётся застать Наташу в столовой с лежащим перед ней раскуроченным Редвингом и порванным почтовым конвертом без марок, он списывает на свою грёбаную удачу и прекрасное чувство времени. Смотрит поочерёдно то на созданного им дрона, то на письмо, то на Наташу и никак не может решить, потребовать объяснений или вышвырнуть с Базы без них.

Романофф с вызовом смотрит в ответ и вовсе не выглядит пойманным с поличным человеком. Тони тоскливо думает о том, что не так представлял себе их первый разговор после случившегося, и остро жалеет о давеча погнанных с порога репортёрах. А ещё о том, что, вероятно, их игры в гляделки — это тоже разговор, но он по-прежнему плохо понимает язык, на котором она говорит.

— Да, конечно, — хмуро выговаривает Старк и садится за стол. — Продолжай молчать и пилить меня взглядом, я сам догадаюсь, что всё это, — он широким жестом обводит разобранного Редвинга и письмо, — значит.

— Ты в этом мастер, — склочно отзывается Наташа. — Не трудись. Стив выбрал в качестве почтового голубя созданного тобой дрона, а я пытаюсь стереть с карты памяти проделанный им маршрут. За обеденным столом, под камерами Джарвиса, чтобы ты уж точно ничего не узнал.

Ну, когда она так это говорит, звучит действительно глупо. Тони чувствует себя униженным ребёнком, неверно решившим у доски задачку, сердится и почти обиженно хмурит брови. Можно наплевать на собственную гордость и спросить, что же это, чёрт возьми, тогда значит. Можно развернуться и уйти. Попутно захватить с собой разобранного дрона и переплавить птицу на болты.

Можно по-всякому, но Романофф встаёт из-за стола и уходит из столовой. Редвинг и письмо остаются лежать прямо перед Старком. Он тут же подтягивает к себе робота, недоумённо смотрит под снятую с брюха панель и едва ли верит своим глазам. Топорно и ни капельки не изящно, но Наташа пыталась вмонтировать в него камеру. Взамен той, которую всё-таки догадался вытащить Роджерс.

Он, правда, вряд ли понимал, что создаваемые Старком дроны не многомиллионный корпоративный шлак, который тоннами выпускают прочие компании. Что это вещи с маркой СтаркИнд на обшивке, а ты — что б тебя, Роджерс! — ты имеешь дело с Тони Старком, так как можно было хотя бы предположить, что он не сможет отследить своё же изобретение и не станет…

В голову вдруг приходит абсурдная мысль.

Он велит Джарвису уничтожить части покалеченного дрона и уходит из столовой. Ко вскрытому конверту на столе он так и не прикасается.

— Всё хорошо?

— Супер.

Наташа обнаруживается в зале. Выбивает дух из тренировочного дрона. Дело наверняка в его «непомерно раздутом эго», но ему кажется, что вместо безэмоционального полимерного лица она сейчас представляет его. Делает себе пометку никогда не ссориться с ней всерьёз и без брони и признаёт, что, в общем, заслужил.

Не то чтобы он тут один виноват, но… Но кто из них двоих мужик, в конце-то концов?

— Упало всё, что стояло, — комментирует он.

Романофф отправляет дрона в нокаут, зло скрипит зубами и поворачивается к нему лицом. Взгляд — чисто убийство. Тони поспешно поднимает открытые ладони и делает шаг назад.

— Не бей меня, я с миром.

Слабые оправдания впечатления на шпионку не производят. Она в несколько широких шагов сокращает расстояние между ними, стремительным движением бьёт его по щеке и прежде, чем Старк успеет опомниться и хоть как-нибудь отреагировать, целует его в заалевшую щеку и сжимает в поистине стальных объятиях. Для кого-то настолько маленького у неё просто убийственная хватка.

— Ты идиот.

Тони неловко обнимает её в ответ и почему-то смущается направленных на них камер.

— Джей, отвернись, я покраснел.

Наташа фыркает ему в шею, датчики Джарвиса послушно утыкаются виртуальным взглядом в живописные стены тренировочного зала, и Тони, наконец, позволяет себе расслабиться. Стоит посреди матов и снарядов, возле подозрительно подрагивающего нокаутированного дрона, в обнимку с самой опасной женщиной на свете и впервые за прошедшие два месяца не хочет молчать.

— Почему он думает, что я не стану?

Наташа отстраняется достаточно, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Потому что ты при всей железобетонной уверенности в самом себе, своей правоте и принципах не умеешь поворачиваться к людям спиной, как бы усердно они не плевали тебе в лицо.

— А ты?

— А я могу. Позволишь?

На следующее заседание Совета Безопасности едет Наташа. Нелепо гордый Тони слушает её выступление и добавляет в программу дрона функцию распознавания противника.

Тони требуется ещё неделя, чтобы разложить всё по полочкам.