Шум музыки из нашего археологического лагеря, расположившегося на берегу лесной речки Вражки, уже не был слышен. Но мы, на всякий случай, решили уйти ещё дальше, за густой кустарник, образовавший непроходимую чащу. Там нас уж точно не увидят коллеги из лагеря, а прохожих в этом лесу и не бывает никогда.
8 мин, 29 сек 8391
Спасительная отключка пришла, когда я увидела стремительно уходящие вниз кроны деревьев.
Пришла в себя я в болоте. Первым, что я увидела, был дракон. Он сидел чуть поодаль и, когда увидел, что я открыла глаза, радостно рявкнул, снялся с кочки и полетел ко мне.
Болото, оказывается, довольно странное и коварное явление. Оно жадно и медленно засасывает, но, если попытаться в него быстро погрузиться, спасаясь от нависшего ящера, оно пружинит и не позволяет спрятаться. Дракон когтем подцепил меня за шкирку, выдернул из колышущейся субстанции и перенёс на островок.
По мере стекания грязи я всё больше приходила в ужас. И вовсе не от дракона. К нему я даже уже почти привыкла. Пиявки! На каждом квадратном сантиметре моего тела. Я с омерзением стала срывать набухших червяков и втаптывать их в землю, рыдая от непонимания всего происходящего.
Когда с пиявками было покончено, я настолько устала, что равнодушно восприняла и объятие дракона, и последовавший за ним полёт, и доставку меня в какую-то безвестную пещеру у подножия горы в почти непроходимой лесной чаще. Моих сил хватило только на то, чтобы дойти до дальней стены пещеры, улечься на землю и забыться наконец беспокойным мучительным сном. Последним, что я запомнила, было ощущение полчищ противных мелких жучков, ползающих по моей спине…
Спустя несколько дней Борис поприветствовал меня ликующим возгласом, и мы полетели крылом к крылу навстречу восходящему над лесом солнцу. Начиналась новая жизнь.
Пришла в себя я в болоте. Первым, что я увидела, был дракон. Он сидел чуть поодаль и, когда увидел, что я открыла глаза, радостно рявкнул, снялся с кочки и полетел ко мне.
Болото, оказывается, довольно странное и коварное явление. Оно жадно и медленно засасывает, но, если попытаться в него быстро погрузиться, спасаясь от нависшего ящера, оно пружинит и не позволяет спрятаться. Дракон когтем подцепил меня за шкирку, выдернул из колышущейся субстанции и перенёс на островок.
По мере стекания грязи я всё больше приходила в ужас. И вовсе не от дракона. К нему я даже уже почти привыкла. Пиявки! На каждом квадратном сантиметре моего тела. Я с омерзением стала срывать набухших червяков и втаптывать их в землю, рыдая от непонимания всего происходящего.
Когда с пиявками было покончено, я настолько устала, что равнодушно восприняла и объятие дракона, и последовавший за ним полёт, и доставку меня в какую-то безвестную пещеру у подножия горы в почти непроходимой лесной чаще. Моих сил хватило только на то, чтобы дойти до дальней стены пещеры, улечься на землю и забыться наконец беспокойным мучительным сном. Последним, что я запомнила, было ощущение полчищ противных мелких жучков, ползающих по моей спине…
Спустя несколько дней Борис поприветствовал меня ликующим возгласом, и мы полетели крылом к крылу навстречу восходящему над лесом солнцу. Начиналась новая жизнь.
Страница 3 из 3
