Новое кресло

Пенсионер махнул рукой, мол, обойдусь. Он шел быстро, так быстро, как только позволяла больная нога. Гастроном был в двух шагах, но то для здорового человека. Спустя минут пять, старик добрался до магазина. С трудом поднявшись по ступенькам лестницы, открыл дверь. Войдя внутрь, он увидел большую очередь. «Да… Я быстро. Вот тебе и быстро»… — подумал Вяземцев. Взяв все необходимое, отстояв в очереди и покинув магазин, Андрей Степанович бросил взгляд на часы. Он провел в очереди полчаса. Горестно покачав головой, ветеран Афгана бросился в обратный путь. Подойдя к своему дому, он увидел грузовик мебельной компании, отъезжающий от подъезда. «У кого-то мебельное пополнение» — подумал старик и улыбнулся. Он вспомнил, с каким трудом достал дорогущий польский гарнитур. Тот до сих пор стоит в гостиной. Окутанный приятными воспоминаниями, пенсионер поднялся по лестнице. Дверь квартиры внезапно распахнулась у него перед носом. Зять схватил его за плечи, втащил в квартиру, закрыл руками глаза. Андрей Степанович захохотал. Его повели куда-то в кромешной темноте. Но вот руки исчезли, и Вяземцев увидел, что оказался в гостиной. Он удивленно оглянулся, а потом заметил ЕГО… Кресло. Не то кресло, в котором он провел столько вечеров. Не то кресло, которое было еще и машиной времени… А другое. Новое. В груди все обмерло. Улыбка сползла с лица. Дочь и внуки смотрели на него с удивлением. Позади, раздался голос зятя — Слушайте, мы подумали, что вы будете на этой старой развалине перед телевизором сидеть? Вот купили вам новое кресло! А старое, то, за борт. Хватит. Там, я видел, уже пружины торчали. Будете теперь в комфорте. А? Андрей Степанович? — зять вышел из-за спины и подошел к обновке. Начал его раскладывать.

— Глядите! Можно ноги вытянуть! Ну чего вы молчите? А?

Вяземцев молчит, потому что внутри все заледенело. Звук просто не проходит сквозь толщу этого льда. Сколько воспоминаний было в старом кресле! Сколько памяти выброшено в мусор! Гостиная сразу стала какой-то пустой… Безжизненной… — Я… Я же… Я же не просил… Зачем вы… Зачем это… — только и сказал старик припав к дверному косяку. В сердце закололо. Пенсионер медленно начал сползать по косяку. В глазах потемнело.

Спустя какое-то время Вяземцев вынырнул из забытья. В дверях спальни, с его дочерью, тихо разговаривал врач скорой. Внучка сидела рядом и смотрела на дедушку испуганным взглядом.

— Деда, а ты не умрешь? Деда не умирай… — сказала внучка с полными слез глазами. Сухая жилистая рука приподнялась, чтобы погладить ее по голове. Его золото. Его любимица. Маленькая, но такая добрая девчонка.

— Не умру. Обещаю. Я же солдат. Настоящий солдат так просто не умирает, — заверил ее Андрей Степанович, с легкой улыбкой. Он перевел взгляд на угол комнаты. Там на стуле расположился внук. Худой, ссутуленный, с очками на носу. Глядевший в какую-то маленькую коробку. Как же они ее называли… Смартфон, кажется. «Этого и моей смертью от телефона не оторвешь»… — думает пенсионер. Дочь, закончив разговор, проводила врача, а потом вернулась в спальню.

— Пап, ты не сердись на Мишку. Он как лучше хотел, — сказала она, взяв его за руку — Я не сержусь, Олеся. Не сержусь. Просто… Нужно было спросить. Вот и все. Где он?

— За лекарствами побежал. Сейчас вернется… Хлопнула дверь.

— Все, тут все необходимое. Андрей Степанович, вы как? — спросил зять, присаживаясь у постели.

— Жить буду.

— Вы простите… — Перестань. Со мной все нормально. Спокойно расходитесь. Я справлюсь, — Андрей Степанович начинает приподниматься с постели, но дочь его останавливает.

— Ты что отец? Какое сам?

— Сам, сам. Идите. Детей не мучайте. Нечего им меня в таком виде видеть. Давайте.

— Пап!

— Ну-ка, ша!

Кое-как уговорами и лестью ему удалось вытолкать родню за дверь. Щелкнул замок. Вяземцев пошел в гостиную, чтобы еще раз взглянуть на мебельное чудо. Кресло как кресло. Только стояло не на месте, видно сдвинули его в суматохе. Пенсионер горестно вздохнул. «Бог с ним… Может и правда, новое кресло лучше, чем старое?» — подумал Андрей Степанович и пошел спать.

Ночь протекала как обычно. Вот только разбудила его не концовка очередного кошмара, а скрип. Такой тихий, едва слышный. Можно даже сказать деликатный. Вначале пенсионер подумал, что ему показалось. Но нет. Вот опять. Скрип-скрип. Так могли скрипеть только половицы в зале. «Воры! Воры! Что же это, я забыл закрыть за детьми дверь? — подумал испуганный Вяземцев.»