Новое кресло

— Да нет! Быть не может! Как же тогда?«. Времени на раздумья нет. Старик поднялся с постели, тихо и аккуратно, чтобы не привлекать внимания. Потом прокрался к шкафу и достал с верхней полки припрятанную шкатулку. Старую, железную, с замком. Распахнув ее, он достал пистолет. Walther pp. 38. Трофейный. Отцовский. Он крался к гостиной, держа пистолет наизготовку, готовый поразить любую угрозу. Он подошел к дверному проему, встал у смежной стены. Скрип раздался ближе. Старик сделал глубокий вдох… А потом, с громким криком бросился в комнату, предварительно включив свет. Тишина. Комната пуста. Ни воров, ни налетчиков. Никого. Все на своих местах, кроме… Кресла. Оно стояло почти у дверного проема.» Что за чертовщина? Оно же стояло в другом месте! Как?«— но на эти вопросы не было ответа. Кресло стояло, было тихо. Не желая излишне заморачиваться, Андрей Степанович оттащил кресло на положенное место. На какую то секунду ему показалось, что кресло теплое, будто на нем кто-то сидел… Или будто оно… Живое. Отмахнувшись от этих мыслей, он покинул гостиную, вновь проверил входную дверь (» Странно, — подумал он вновь, увидев что дверь была закрыта.

— Очень странно«), погасил свет, сложил отцовский трофейный пистолет в ящик. Но перед тем, как лечь спать почему-то закрыл дверь спальни на ключ. Инстинктивно. После этого он лег в постель и до самого утра больше не проснулся… Ранним утром он открыл глаза, с искренним чувством, что все перемещения кресла вчера ночью были лишь фантазией. Встал, потянулся. Открыл дверь. И увидел перед собой… Кресло. Оно стояло в коридоре почти впритык к дверям его спальни. Ветеран напрягся.» Может у меня лунатизм? И ночью меня одолевает странное, непреодолимое желание двигать кресло? Доктор как-то говорил, что после контузии можно стать лунатиком… Неужто?«— подумал Андрей Степанович. Потом вновь оттащил кресло на его законное место. День прошел в том же ритме, что и всегда. Завтрак, прогулка, обед, сон, чтение. Кресло оставалось на своем месте. Как затаившийся зверь.»

Вечером, когда Вяземцев захотел приглушить свет и протестировать «подарочек», в его голове внезапно зазвенел колокольчик. «Не выключай свет. Это опасно. Не выключай!» — заверещал внутренний голос. И рука, почти щелкнувшая выключателем, замерла. Андрей Степанович посмотрел на кресло… И почувствовал что с ним что-то не то… Что-то неуловимо хищное есть в его форме… Пенсионер отмахнулся. Подошел к креслу, сел в него.«На удивление удобно» — пронеслось в его голове. Но звоночек тревоги не пропал. Нет. Он орал сильнее сирен ПВО:«Не закрывай глаза! Не расслабляйся в нем!». Вяземцев проигнорировал этот вой и прикрыл глаза, надеясь, что новый предмет мебели, станет его новой машиной времени. Поначалу не было видно ничего, кроме темноты сомкнутых век. А потом появляется картинка яркая, безумно яркая. Вяземцев снова там, на горячем песке. Вокруг рвутся мины. Слышится тяжелый стук ДШК. Что-то орет обезумевший комбат, но крик обрывается и он падает на землю уже без головы. Стучат пули, разносятся крики. В глаза хлещет поднятый взрывом песок. А потом рядом, в каком-то метре, раздается взрыв. Андрея Степановича откидывает, он чувствует резкую острую боль в ноге. Из горла срывается крик, душераздирающий крик страха, и только этот крик выдергивает ветерана из кошмара.

Он открыл глаза, увидел потолок, увидел люстру. Но это его не успокоило. Он упал с кресла и отполз к гарнитуру. Уперся в него спиной, не сводя взгляда с «подарочка». А он стоит, стоит, как ни в чем не бывало. Ему кажется или чуть продавленная сидушка выглядит, как ухмылка? «Господи, что же это за кресло такое? Что же ОНО такое?!» — испуганно подумал он. Вяземцев встал и почувствовал, что штаны его мокрые. Он обмочился. Словно маленький мальчик.«Это все было так реально… Так реально, словно я снова был там… И эта боль»… — подумал Андрей Степанович. Он закатал штанину, чтобы посмотреть на шрам на ноге и увидел… Тоненький ручеек крови, бегущий из давно зажившей раны. Старик медленно, спиной покинул комнату. Подошел к стоящему в коридоре телефону. Ему срочно нужно позвонить зятю и потребовать, чтобы он забрал это кресло. Забрал его немедленно! Андрей Степанович внезапно понял, что не сможет больше находиться с этой вещью в одной квартире. Она странная… Она… Плохая! Он поднял трубку телефона, набрал номер. Раздались гудки. Потом старик услышал голос зятя, говорящего: «Алло?»… И связь оборвалась. В трубке остался только треск. «Чертовщина… Чертовщина. Чертовщина!» — подумал ветеран, бросая трубку на рычаг.