Новое время

Наша четверка организованно клином подходит к тележкам, берет сразу шесть штук (правильно, мне и младшему достается по две) и проходит к товарам. Взмыленные грузчики выкатывают штабеля упаковок, которые быстро разбирают озлобленные покупатели. Пару раз взглянув на ценники, замечаю, что все подорожало на 20-50 процентов. Идиоты! Какие же они идиоты! Тут весь мир рушится в армагеддец, а они сидят на продуктах и норовят поменять ЕДУ на резаную бумагу. Мы берем не россыпью, а сразу ящиками. Так удобнее и нам, и грузчикам. Плохо, что большая часть продуктовых складов на Южной стороне города мосты забиты пробками с обеда, по сведениям радио, сейчас среди машин бродят зомби и проехать можно только на танке. Затарились бы прямо на оптовых складах, но… за неимением гербовой, пишем на туалетной. Беру по списку муку, макароны, крупы, консервы, сахар, приправы и т. д. и т. п. Сверху летят мыла, шампуни, зубные пасты и пачка дезодорантов. Поразмыслив, забрасываю кроме ящика водки пару бутылок марочного коньяка. Когда тележки начинают трещать от груза, рвусь к кассам, где коллеги заняли очередь. Какая-то баба-одиночка начинает скандал на тему «вы здесь не стояли!», но коллеги смыкаются вокруг нее в кольцо, а Ким бьет в горло, и скандал затихает, не успев начаться. Охранник оценивающе смотрит на нас, и делает вид, что ничего не заметил. Тележку бабы берем себе. Хлама там хватает, но и нужного тоже достаточно. Младший и Ким оттаскивают скандалистку в сторону, чтобы не мешалась, и орут в пространство, что «человеку плохо». Давид проходит кассу первым и теперь с каменным лицом слушает мобильник. Прохожу кассу вторым и рисую на морде лица вопрос.

— На выходе банда черных, — шепчет мне Давид, — бомбят покупателей. Наваливаются толпой и отбирают деньги и продукты. Будем ждать, пока все не отоварятся и пойдем толпой.

— Численность? Подготовка? Оружие? Тактика? Прикрытие может работать?

— Девять, молодежь. Стволов не видно. Окружают одиночку, быстро и тихо глушат и оттаскивают за угол. В зоне ответственности Тевтона.

— Броник есть, оружие тоже. К себе близко не подпущу. Может, чем разживемся. Да и вообще, дерьмо надо убирать сразу, а то все завалит.

— Подожди минуту, пока не дам сигнал, — он достает мобильник.

На беспомощную жертву я не похож, но жадность перевешивает благоразумие. Спускаясь по пандусу вижу, как на меня идут девять молодых уроженцев Средней Азии. Маневрирую тележкой, чтобы не оказаться на линии огня.

— Стой, урус! — говорит главный, — Разговор есть!

— Между собой поговорите, — еще пара метров… — Стой говорю! Ты чё, п… р! В… у нах…, анне ске! — проходящие мимо люди и курящий на другой стороне входа охранник — «не видят» ни меня, ни банду.

Дверца «газели» открывается на несколько сантиметров. Оттуда появляется увенчанное глушителем дуло малокалиберного револьвера. Семь хлопков, семь малокалиберных пуль, впиваются в открытые затылки, семь тел, падающих замертво на асфальт. За три секунды. Крови почти нет. Достаю свой ствол.

— Замерли, уе… держать руки так, чтобы я их видел. Везите тележку и не оглядывайтесь, свою пулю не увидите. Рты не раскрывать, свинцом заклепаю.

Подвожу их ко второй «газели». Сан Саныч открывает грузовой отсек и демонстрирует свой ствол.

— Работаем и не п… м, урюки!

Ким подъезжает с тележкой и командно-матерным языком повышает скорость перегрузки. На мне — зачистка. Быстро осматриваю тела, убеждаясь, что никто не воскреснет, делаю охраннику знак, чтобы подошел поближе, что тот и делает, с ужасом глядя на пятно от ЛЦУ на груди.

— Значит так, — читаю имя на табличке, — Алексей. Берешь этих и аккуратно тащишь во-он туда, чтобы никому не мешали. А то люди пугаются. Потом садишься рядом и думаешь о вечном. Чем дольше будешь сидеть на одном месте, не делая глупостей, тем дольше проживешь. Вопросы есть?

— Вы совершили убийство! Вам это с рук… — тычок концом глушителя в рот обрывает его.

— Вопросов нет. Кру-гом! Обопрись руками об стену! Стой смирно, кобура тебе мешает. Вот так — гораздо лучше. Не спим, работаем. Снайпера не злим, нах.

Врут те, кто говорит, что человек не любит работать. Одного взгляда на взмыленного охранника достаточно, чтобы понять: он готов таскать неподъемные предметы ВСЮ ЖИЗНЬ! Лишь бы жизнь не отбирали. Звонок, Тевтон сообщает, что из тупичка, куда отводили ограбляемых и относили добычу, так никто и не появился. Стоит проверить. По металлическим конструкциям забираюсь на крышу магазина и аккуратно шагаю. Через минуту, обойдя закуток по периметру, начинаю жалеть, что тех семерых пристрелили. С них надо было содрать кожу, посадить на кол и сжечь на медленном огне.