(О)чайная симфония

Гостиная его была обставлена в стиле короля-Солнце: эбеновое дерево, золото, вычурная мебель, высокие потолки, большие окна. Каким-то чудом сюда вписался белый ковер и музыкальный проигрыватель — и оба эти предмета не смотрелись ни чуждо, ни нарочито. Фома прошелся, принюхиваясь и прислушиваясь: ни постороннего запаха, кроме едва чувствуемой ласкающей сладости иланг-иланга, ни постороннего звука (даже шаги глушились). В доме царил покой и умиротворенность.

Минут через пятнадцать, когда дон Гарсиа вернулся в гостиную, Фома успел включить Фрэнка Синатру во все колонки и валялся на полу, утопая в мягком ворсе кипенно-белого ковра. Был дон Гарсиа одет в рубашку и крышесносные джинсы и нес, балансируя на пальцах, поднос, на котором стояли две чашки, молочник и сахарница.

Фома уселся, прислонившись спиной к креслу, и ухватил чашку черного, как небо перед рассветом, чая.

— Настоящий индийский, — грустно сказал дон Гарсиа.

— Все хочу спросить, а что у тебя с рукой? — спросил Фома.

— Мне казалось, что в половину пятого утра ты пришел в мой дом не для того, чтобы обсуждать мое прошлое?

— Ответь, если не сложно. Я пока еще думаю, как сформулировать правильно то, чем хочу с тобой поделиться.

— Есть у меня неприятели, — помолчав немного, отозвался Гарсиа. — Они посчитали, что повторение старой шутки будет забавным. Вот и словил на руку отсекающий наговор. Летело-то в шею, но удалось подставить руку. И — не поверишь! — всего лет пятьдесят, как отрастил обратно!

Фома, глотнув чаю, отставил чашку на ковер.

— Так это ты, безрукий! — воскликнул он. — Я же с тобой знаком! Я тебя после той истории и вытаскивал! А я все думаю, с чего вдруг у меня дежавю какой день.

Дон Гарсиа посмотрел на Фому пристально.

— Генерал Зима, а я все думал, до чего же похожи имена…

— Да ты ж меня так и звал, в чем разница? — не понял Фома.

— Звал-то я вас Винтер, на англицкий манер… — проговорил дон Гарсиа растерянно. — Так это вы, Зима?

Фома едва удержал невозмутимое выражение лица. Как же медленно иногда до Иных доходит. И сам себя отругал, припомнив сегодняшнее.

— Не время, дон Гарсиа, для Зимы. У тебя еще бутылка мадеры стоит нераспитая, вот под нее и поговорим. Сейчас — о цели моего позднего визита.

Врываться к дону Гарсиа с криками «Подстава!», «Заговор!», «Опасность!» было бы, пожалуй, опрометчиво. Так что на то, чтобы сформулировать все, как нужно, Фома потратил всю дорогу от офиса Инквизиции.

Он снова взялся за чашку с чаем, по рассеянности сделал глоток. Поперхнулся. Долго кашлял. Дон Гарсиа терпеливо глядел на него. Как на неразумного ребенка, того и гляди возьмет платочек и слюни начнет подтирать.

Фома вообще любил «под дурочку» косить. Удобно, просто, легко удается свалить часть забот на других, а в нужный момент всегда найдется пара тузов в рукаве. Но сейчас он вовсе не притворялся. Он все еще колебался, не зная, как начать разговор. Нити вероятностей свились в один клубок и показывали что-то невероятное.

— Расскажи мне, в чем суть грядущей поимки безымянного, дон Гарсиа.

— Боюсь, что этого я не смогу… — начал было тот; и спрятал взгляд в чашке! Видно, сильно его всколыхнуло то, что общается он с Зимой.

— Отож, сам начну. А ты лишь задумчиво кивай или разочарованно головой качай. Дело началось лет пятнадцать назад, да? Зашевелились оборотни и комарики, начались происшествия с ними в главной роли, брожения? — не то спросил, не то констатировалФома, припоминая досье в сейфе Хены. И насечки на них, которые много что обозначали, как оказалось.

Дон Гарсиа сейчас же выпрямил спину, как на великосветском приеме (он и так признаков неразвитости мышечного корсета не демонстрировал, а тут и вовсе словно аршин проглотил), отставил чашку, что баюкал в ладони, и посмотрел прямо и ожидающе.

Гения индукции Фома при всем желании бы не изобразил, но кое-какая соображалка в нем была, а тут — простенькую цепочку на детали разложить. Беспокоило только одно: ну никак Здешек на героя не тянул.

— Вы по кое-каким деталям сделали выводы, что это не низшие Темные в очередной раз решили бучу поднять, а дело сложнее намного. И тут очень удобно подвернулся безымянный, так?

— На него было сложно выйти, поверьте, Зима.

— Ты меня Томасом звал, я слышал. Так и продолжай. — Дон Гарсиа кивнул. — Вы решили за ним последить, да вот беда — уже лет сто как его след простыл!

— Нет, — нахмурился дон Гарсиа, — еще пять лет назад его видели.

— Да не может быть? — удивился Фома. — Как все ладно да складно, ты смотри-ка!

— Не понимаю твоей иронии, Томас.

Он вскочил из кресла и заходил по гостиной, потирая рукой лицо и размышляя. Фома пересел так, чтобы его ноги не торчали на пути. Оттопчет еще.

— Не я, там умнее меня следы к безымянному нашли, совершенно его схема воздействия, его стиль и… да кто бы взялся повторить?!

— Тот, кто его знает, к примеру?

— Гесер? — удивленно обернулся дон Гарсиа. — Да ну, совсем не его епархия. Он заправляет в Москве. Где Россия — и где мы?

Фома изобразил то, как скалится оборотень в человеческом обличии.