О долгах, ритуалах и живых покойниках

Мерлин, храни Люциуса с его привычкой в минуты душевного потрясения сжимать покрепче трость! На плече наверняка потом синяки останутся, но так он хоть способен нормально воспринимать окружающий мир. Самонадеянный сопляк тем временем подошел к столу и копошился в принесенной с собой шкатулке (а вещица-то редкая, старая сингалийская школа, полторы сотни лет как минимум… Откуда у мальчишки такое сокровище… Когда он, наконец, повернулся, у него на пальцах — кроме больших — красовались остроконечные металлические наперстки, доходящие до середины проксимальных фаланг. Наперстки эти были слегка изогнуты и больше походили на стилизованные кошачьи когти с загнутым крючком на вершине, их потемневшую от времени поверхность покрывали полуистершиеся пиктограммы. Снейп что-то читал о них, что-то, связанное с Магией Крови, но вот что… Поттер, чтоб его пикси драли с его идиотским пластырем, совершенно невозможно сосредоточиться!

Осознав, что его безотказная память на данный момент совершенно не способна работать, зельевар внимательно наблюдал за преклонившем колени Потером (или Франко, какое дурацкое имечко, больше походит на кошачью кличку). Судя по уверенности движений и отсутствия в них запинок и попыток вспомнить, а что там дальше — как же его когда-то раздражала эта привычка, — мальчишка знал, что делать, хотя для Поттера это и не показатель, как известно, Гриффиндорский Герой сам думать не умеет, за него это делает Грейнджер. Впрочем, лохматой всезнайки на горизонте не наблюдается, будем надеяться, что хотя бы на элементарные самостоятельные действия с памятью это неубиваемое чудовище способно.

Тем временем артефактор, стоя на коленях, погрузил закованные в «кошачьи» наперстки пальцы в получившуюся в патере смесь и начал водить ими по блюду. Наконец, он с каким-то мерзким скрежетом провел пальцами от середины патеры к краям.

— Протяните руку над патерой и так и держите, — жестко произнес он, не отрывая взгляда от поверхности блюда.

«Что бы Поттер ни сделал со своей внешностью, она у него полностью изменилась», — вдруг не к месту подумал Снейп: от прежней копии Джеймса осталось лишь это выражение задумчивой сосредоточенности. Помнится, наблюдая его на рожице мелкого Поттереныша, он вспоминал, как его папаша с тем же видом пыхтел на Трансфигурации, изо всех сил выделываясь перед Лили. То же с голосом: прежде похожий на голос Поттера-старшего, он стал ниже и более хриплым, а каталанский (и ведь ни единой фальшивой ноты, и где только научился?) акцент искажал его речь, делая знакомые интонации абсолютно неузнаваемыми. И тон: не больше ни неразборчивой скороговорки, ни вызывающе-звенящей отрывистости неуверенного в себе подростка, только ровная, порой жестковатая манера разговаривать взрослого уравновешенного человека. Ну да, специалист за работой. «Специалист», как же! Мальчишка мальчишкой, даже в тридцать, а ведь сам Снейп в его возрасте железной рукой руководил Слизерином! А этот до сих пор «подает надежды»… Вот уж точно, наследник Блэка, даже кольцо с гербом Блэков имеется! Интересно, откуда, вроде у Псины он такого не видел, а ведь тот по сорочьей своей привычке, подобную безделушку бы не преминул нацепить и продемонстрировать…

Пока владелец ньюпортской аптеки вспоминал прошлое, самонадеянный паршивец, беззвучно шевеля губами, поднял кисти вверх. Красноватая жидкость потекла тоненькими струйками с когтей-наперстков, на глазах становясь темнее. Артефактор по-особому встряхнул руками, и алые струйки упали на чуть желтоватую поверхность бинта тонкими нитями. Мальчишка выписывал когтями петли и узоры над рукой Снейпа, а на руку ложились новые нити, оплетая забинтованное предплечье в причудливом узоре. В действиях Франко было что-то знакомое, будто зельевар об этом уже слышал или читал… Артефактор закончил плетение и, сняв наперстки, взялся за палочку, когда Снейп вспомнил.