Холодно. Алла притоптывала ногами, подпрыгивала, вышагивала по платформе то на пятках, то на носках, пытаясь согреться, но не могла. Мороз давно проник под пальто и пробирал тело до костей…
36 мин, 5 сек 10695
— Хорошо. Хорошо! Хорошо!
— Хорошо, хорошо… — примирительно сказал ласковый голос. — Только не дергайся, лежи спокойно. Уже все кончилось.
Алла открыла глаза. Она по-прежнему лежала в белизне сугробов, только сугробы были теплые и безопасные. И сухие!
Это же простыни, а не снег! — догадалась она. И тусклый синий свет — это не перронный фонарь, это — ночник! Но где же я? В раю?
— Нет, — засмеялся ласковый голос, — до рая тебе еще далеко. В больнице ты.
— А что со мной? — Алла не понимала, говорит ли она вслух или только думает.
— Ножом тебя пырнули, изверги! — над кроватью склонилось лицо, даже в слабом свете было видно, что оно полно сострадания.
— Разве можно так — совсем молоденькую девчонку-то? — приговаривала медсестра. Ее белый халат крахмально шуршал, а полные руки ласково хлопотали над Аллой. — Но ты тоже хороша, чего ходишь в одиночку? Да еще ночью, да еще в таком глухом месте?
— Что со мной было?
— Что было, то сплыло. Теперь все хорошо. Рану тебе заштопали, кровь перелили, на поправку пойдешь, — женщина наклонилась еще ближе. — И ребеночек твой цел.
— Какой еще ребеночек?
— А ты и не знала? — Медсестра с удовольствием рассмеялась. — Ох уж эти молодые мамочки! У тебя ж ребеночек есть. Уже недель одиннадцать-двенадцать как! Вот обрадуешь мужа-то!
Мозг пытался переварить услышанное. Ребенок… она беременна? У нее, конечно, были некоторые подозрения, но… Вадим же обещал быть аккуратным!
Говорливая медсестра во все глаза смотрела на нее и ждала реакции.
— А я не замужем, — ляпнула Алла первое, что пришло в голову.
Лицо женщины посерьезнело, но ненадолго, и вновь расплылось счастливыми складками.
— Вот и будет у тебя две радости — и замуж выйдешь, и родишь! Аль он женатый?
— Кто? А, Вадим… Нет, он не женат. Мы учимся вместе.
— Вот и хорошо — и учитесь вместе, и жить будете вместе. Тебе сколько лет?
— Девятнадцать.
— А звать тебя как?
— Алла. Алла Волкова.
— Ну, и славно, Алла Волкова! Смотри, какая ты счастливая — и сама жива осталась, и ребеночка доктор сохранил, и муж скоро появится. Живи, Алла Волкова, да радуйся!
Медсестра еще раз поправила подушку и ушла.
Алла осталась одна. Она лежала, уставившись широко открытыми глазами в белый потолок, и пыталась осознать происшедшее.
Промерзшая платформа, качающиеся мутные фонари… Одноглазый локомотив… Кладбищенская ограда и жадная рука, шарящая по груди… Легкий укол в бок — будто прокололи воздушный шарик… Утекающая в землю кровь и оживший могильный памятник…
Вроде бы в лесу произошло еще что-то важное, но что? Мысль ускользала. Организм сопротивлялся, вытесняя неприятные воспоминания.
Спать хочется…
Алла повернулась на белоснежных простынях и уснула.
И снились ей странные сны — то бесконечная пустошь с поднимающимися столбами черного дыма, то выжженная земля, по которой бежали люди с автоматами, то непонятные голубые звезды.
21 апреля, понедельник (Понедельник, 21 апреля)
Яркое солнце сильно било в глаза, и Алла попросила Олега опустить жалюзи. Как только в кабинете воцарилась легкая полутьма, сидевшие за столом с облегчением вздохнули. Совещание шло третий час, все устали и были раздражены.
Алла с силой прижала пальцы к виску. Голова болела с самого утра, и с утра же мучило необъяснимое беспокойство.
Она оглядела подчиненных. На лицах лежали полосатые тени от жалюзи. Татьяна, чьи глаза оказались в светлой полосе, подслеповато щурилась. У Олега, наоборот, глаза были в тени и поблескивали, как блестящие камешки. Илья, согнувшись, рисовал что-то в ежедневнике.
Мобильник, лежавший перед Аллой, завибрировал.
— Значит, проект вы провалили? — спросила Алла и в который раз нажала кнопку сброса.
— Ну почему сразу — провалили? — пробурчал Илья.
— Потому что до встречи с клиентом осталась всего неделя, а у вас ничего нет. Нет не только разработанной концепции, но даже и мало-мальской идеи. А клиент, напомню, внес предоплату.
— Тоже мне — предоплата, — сказала Татьяна. — Подумаешь, сорок тысяч!
— Вот как? — Алла демонстративно повернулась в ее сторону. — Значит, сорок тысяч — это уже не деньги? Хорошо, я учту это, когда буду начислять тебе зарплату.
— Алла Сергеевна, — сказал Олег, осторожно подбирая слова, — возможно, мы не совсем ясно выразились, и именно поэтому у вас возникло такое негативное восприятие. Уверяю, работа ведется в рамках утвержденного графика, и к намеченной дате мы обязательно будем готовы предоставить клиенту несколько вариантов концепций…
Он смолк, потому что мобильный снова завибрировал. Алла посмотрела — все тот же номер. Она выключила звук и перевернула трубку дисплеем вниз.
— Продолжай, я слушаю, — сказала она Олегу.
— Может быть, это срочно? — спросил тот, указывая на телефон.
— Не волнуйся за меня, когда нужно будет ответить на звонок, я это сделаю. Сейчас для мне важнее услышать объяснения, почему провален проект.
— Он вовсе не провален, Алла Сергеевна! Дело в том, что…
Мобильник вздрогнул — пришло очередное сообщение. Олег замолчал.
— Хорошо, хорошо… — примирительно сказал ласковый голос. — Только не дергайся, лежи спокойно. Уже все кончилось.
Алла открыла глаза. Она по-прежнему лежала в белизне сугробов, только сугробы были теплые и безопасные. И сухие!
Это же простыни, а не снег! — догадалась она. И тусклый синий свет — это не перронный фонарь, это — ночник! Но где же я? В раю?
— Нет, — засмеялся ласковый голос, — до рая тебе еще далеко. В больнице ты.
— А что со мной? — Алла не понимала, говорит ли она вслух или только думает.
— Ножом тебя пырнули, изверги! — над кроватью склонилось лицо, даже в слабом свете было видно, что оно полно сострадания.
— Разве можно так — совсем молоденькую девчонку-то? — приговаривала медсестра. Ее белый халат крахмально шуршал, а полные руки ласково хлопотали над Аллой. — Но ты тоже хороша, чего ходишь в одиночку? Да еще ночью, да еще в таком глухом месте?
— Что со мной было?
— Что было, то сплыло. Теперь все хорошо. Рану тебе заштопали, кровь перелили, на поправку пойдешь, — женщина наклонилась еще ближе. — И ребеночек твой цел.
— Какой еще ребеночек?
— А ты и не знала? — Медсестра с удовольствием рассмеялась. — Ох уж эти молодые мамочки! У тебя ж ребеночек есть. Уже недель одиннадцать-двенадцать как! Вот обрадуешь мужа-то!
Мозг пытался переварить услышанное. Ребенок… она беременна? У нее, конечно, были некоторые подозрения, но… Вадим же обещал быть аккуратным!
Говорливая медсестра во все глаза смотрела на нее и ждала реакции.
— А я не замужем, — ляпнула Алла первое, что пришло в голову.
Лицо женщины посерьезнело, но ненадолго, и вновь расплылось счастливыми складками.
— Вот и будет у тебя две радости — и замуж выйдешь, и родишь! Аль он женатый?
— Кто? А, Вадим… Нет, он не женат. Мы учимся вместе.
— Вот и хорошо — и учитесь вместе, и жить будете вместе. Тебе сколько лет?
— Девятнадцать.
— А звать тебя как?
— Алла. Алла Волкова.
— Ну, и славно, Алла Волкова! Смотри, какая ты счастливая — и сама жива осталась, и ребеночка доктор сохранил, и муж скоро появится. Живи, Алла Волкова, да радуйся!
Медсестра еще раз поправила подушку и ушла.
Алла осталась одна. Она лежала, уставившись широко открытыми глазами в белый потолок, и пыталась осознать происшедшее.
Промерзшая платформа, качающиеся мутные фонари… Одноглазый локомотив… Кладбищенская ограда и жадная рука, шарящая по груди… Легкий укол в бок — будто прокололи воздушный шарик… Утекающая в землю кровь и оживший могильный памятник…
Вроде бы в лесу произошло еще что-то важное, но что? Мысль ускользала. Организм сопротивлялся, вытесняя неприятные воспоминания.
Спать хочется…
Алла повернулась на белоснежных простынях и уснула.
И снились ей странные сны — то бесконечная пустошь с поднимающимися столбами черного дыма, то выжженная земля, по которой бежали люди с автоматами, то непонятные голубые звезды.
21 апреля, понедельник (Понедельник, 21 апреля)
Яркое солнце сильно било в глаза, и Алла попросила Олега опустить жалюзи. Как только в кабинете воцарилась легкая полутьма, сидевшие за столом с облегчением вздохнули. Совещание шло третий час, все устали и были раздражены.
Алла с силой прижала пальцы к виску. Голова болела с самого утра, и с утра же мучило необъяснимое беспокойство.
Она оглядела подчиненных. На лицах лежали полосатые тени от жалюзи. Татьяна, чьи глаза оказались в светлой полосе, подслеповато щурилась. У Олега, наоборот, глаза были в тени и поблескивали, как блестящие камешки. Илья, согнувшись, рисовал что-то в ежедневнике.
Мобильник, лежавший перед Аллой, завибрировал.
— Значит, проект вы провалили? — спросила Алла и в который раз нажала кнопку сброса.
— Ну почему сразу — провалили? — пробурчал Илья.
— Потому что до встречи с клиентом осталась всего неделя, а у вас ничего нет. Нет не только разработанной концепции, но даже и мало-мальской идеи. А клиент, напомню, внес предоплату.
— Тоже мне — предоплата, — сказала Татьяна. — Подумаешь, сорок тысяч!
— Вот как? — Алла демонстративно повернулась в ее сторону. — Значит, сорок тысяч — это уже не деньги? Хорошо, я учту это, когда буду начислять тебе зарплату.
— Алла Сергеевна, — сказал Олег, осторожно подбирая слова, — возможно, мы не совсем ясно выразились, и именно поэтому у вас возникло такое негативное восприятие. Уверяю, работа ведется в рамках утвержденного графика, и к намеченной дате мы обязательно будем готовы предоставить клиенту несколько вариантов концепций…
Он смолк, потому что мобильный снова завибрировал. Алла посмотрела — все тот же номер. Она выключила звук и перевернула трубку дисплеем вниз.
— Продолжай, я слушаю, — сказала она Олегу.
— Может быть, это срочно? — спросил тот, указывая на телефон.
— Не волнуйся за меня, когда нужно будет ответить на звонок, я это сделаю. Сейчас для мне важнее услышать объяснения, почему провален проект.
— Он вовсе не провален, Алла Сергеевна! Дело в том, что…
Мобильник вздрогнул — пришло очередное сообщение. Олег замолчал.
Страница 4 из 10
