Обещание. Начало

— Почетче? — он опустил карандаш в идеально чистую пепельницу и сложил руки на груди. — Тогда слушайте. Достаточно давно, Алла Сергеевна, в вашей жизни произошел один весьма неприятный случай…

Он замолчал, глаза продолжали немигающе смотреть на Аллу. Под его взглядом она почувствовала, как по телу пробежал тревожный холодок.

Неужели я его боюсь?— подумала она. А он мастер манипулировать людьми… ни в коем случае нельзя ему показать, что я испугана. И чем? Он еще ничего не сказал!

— В моей жизни было много случаев, — Алла говорила почти спокойно. — Какой именно вы имеете в виду?

— Это случилось двадцать лет назад. Припоминаете?

— Пока нет.

— Вспомните пустынную платформу… Электричка опоздала… Вы замерзли и пошли на автобус… Припоминаете?

Пронзительно-светлые глаза собеседника разгорались странным серебряным светом. У Аллы похолодела спина.

— Да, — тихо сказала она. — Да…

Губы онемели настолько, что два коротких слова выговорились с трудом, сердце стиснула безжалостная ледяная рука.

— Вы пошли на автобус одна… в темноте…

Как странно светятся его глаза… Он обволакивает меня! Как будто паук. Он похож на паука, который забавляется с мухой, запутавшейся в паутине.

Но она не муха! Она человек и у нее есть воля!

— Я помню. — Алла с силой потерла виски. — Я все прекрасно помню. На меня напали хулиганы. Украли сумку с деньгами и ударили ножом. Только не могу понять, откуда вы узнали эту историю. Впрочем, это никакая не тайна. — Алла уже вполне овладела собой. — Меня нашли прохожие и доставили в больницу. Рана оказалась не опасна. Не понимаю, какое отношение это имеет к нашему разговору.

— Самое прямое. Да, ваша рана была не опасна — но только в больнице. Там, на снегу у платформы, вы истекали кровью. И умерли бы, не помоги вам моя клиентка.

— Ваша клиентка?

— Да, Алла Сергеевна, моя клиентка. Поэтому я и не называл ее имени — вам бы оно ничего не сказало.

Алла облизнула моментально пересохшие губы.

— Там действительно была какая-то женщина… Старуха. Я даже не уверена, что она существовала по-настоящему. Она могла привидеться мне из-за потери крови.

— О, поверьте, о н а существовала. Вы разговаривали с ней. И, более того, дали ей обещание.

— Нет! — Алла затрясла головой. — Ничего не помню!

— А вы постарайтесь, — голос адвоката звучал вкрадчиво. — Постарайтесь и вспомните.

В голове точно звенели колокола. Алла в отчаянии закрыла глаза.

— Нет. Нет. Не могу.

— Что ж, придется вам помочь, милейшая Алла Сергеевна. Смотрите сюда.

Ростоцкий медленно сблизил узкие и даже на вид горячие ладони, оставив между ними небольшой промежуток. Движения его были плавны и ленивы, словно у кошки. Странная помесь — кошка и паук.

— Смотрите сюда! — приказал адвокат.

Алла попыталась отвернуться, но не смогла. Она против воли взглянула в промежуток между его ладонями. Там была чернота склепа, в которой она увидела…

… прямо у своих глаз она увидела сухую ветку, торчащую из снега. А рядом чьи-то ноги. Ноги уходили вверх, как гигантские колонны, которые Алла видела в храме Ваала во время экскурсии в Пальмиру.

Окружающее раздвоилось. Сидя в кожаном кресле в кабинете Геннадия Эммануиловича, Алла смотрела на его руки, и одновременно лежала щекой на подтаявшем снегу, и смотрела вверх, туда, где в немыслимой высоте темнело лицо.

Н е ч е л о в е ч е с к о е лицо. Покрытое сетью глубоких морщин, будто оно было землей, растрескавшейся от нестерпимого жара.

Алла моргнула. Потекли слезы, они были единственными каплями влаги в пустыне.

Ростоцкий сблизил ладони, и изображение исчезло. Алла осознала, что сидит в кресле и настолько сильно вцепилась с подлокотники, что кончики пальцев побелели.

— Что это было? — хрипло спросила Алла, усилием воли заставляя пальцы разжаться.

Ростоцкий молчал. Руки его были сложены на груди, неподвижное лицо не выражало никаких чувств.

Алла закашлялась. Достала платок из сумочки и вытерла мокрые щеки.

— Что это было? — повторила она.

— Я сожалею, что вынужден был напомнить об этом печальном событии, но вы сами, собственным упрямством, вынудили меня сделать это. Теперь вспомнили?

— Да, — глухо ответила Алла. — Кажется, я действительно пообещала расплатиться за помощь. Сколько я должна?

— Ровно столько, сколько пообещали.

— Тогда я была студенткой и не знала, какие бывают деньги, — Алла криво усмехнулась. — Да и сумма, насколько я помню, не оговаривалась. Сколько ваша клиентка хочет сейчас?

— Ей не нужны деньги.

— Не нужны деньги? А что ей нужно?

— Ваш сын, — просто сказал адвокат.

— Что? — Алла нахмурилась, думая, что ослышалась. — Мой сын?

— Да, ваш сын. Вы обещали отдать его в благодарность за свое спасение. Время расплаты пришло, уважаемая Алла Сергеевна.

— Да вы соображаете, что говорите? — мгновенно рассвирепела Алла. — Да вы просто псих! Нет, вы не псих, а гораздо хуже!

Геннадий Эммануилович с жалостью посмотрел ей в лицо, из-за чего на секунду показался более человечным.