Фандом: Гарри Поттер. Прошло несколько месяцев после победы. Гарри и Рон служат в аврорате. Гермиона доучивается в Хогвартсе. Неожиданно Джинни уезжает в Испанию, оставив Гарри без объяснений. Гермиона навещает друга в доме на площади Гриммо.
102 мин, 33 сек 3764
— Как себя чувствуешь? — спросил он, спрыгнув на пол.
— Нормально, — ответила она, едва справившись с желанием снова заплакать.
Ей-то нормально, а каково сейчас Рону?
Гарри подошёл и обхватил её за талию, глядя в глаза.
— Не надо, — вяло сказала Гермиона, пытаясь убрать его руки.
Но Гарри вдруг бесцеремонно стиснул её в объятиях и стал целовать так, что она чуть не задохнулась. Что же он вытворяет? Разве они не достаточно наворотили ошибок, чтобы немедленно прекратить это раз и навсегда? Гермиона попробовала сопротивляться, но Гарри был так настойчив, даже нахален, что пришлось с усилием оттолкнуть его.
— Что ты делаешь? — почти выкрикнула она в истерике.
— Целую тебя.
— Неужели ты не понимаешь, что нам нельзя, мы не должны!
— Это бред, Гермиона! Что нам мешает?
— Много чего, — упавшим голосом произнесла она.
— Вот что, — твёрдо начал Гарри, — хватит отталкивать меня. Если бы ты хотела остаться с Роном, то не спала бы со мной.
Он сказал абсолютную правду, но отчего-то эти слова показались обиднее, чем когда Рон швырнул в неё обручальное кольцо.
— Ты прав, — с трудом сдерживаясь, чтобы опять не разрыдаться, проговорила Гермиона. — Я сама виновата. Только я, больше никто.
С этими словами она ринулась к камину. Гарри шагнул ей наперерез.
— Куда ты?
— Я не могу здесь оставаться. Пусти.
— Никуда ты не пойдёшь в таком состоянии.
— Будешь удерживать меня силой?
— Да! — резко выкрикнул он.
Гермиона даже на миг оцепенела от этого властного «да».
— Что?
— Прости. Конечно, не буду, — опомнился Гарри. — Ты можешь уйти, когда пожелаешь. Но я прошу: останься. Не хочу, чтобы всё так закончилось.
— Не могу. Мне надо побыть одной. — Она потянулась к коробке с Летучим порохом.
— Хорошо. — Гарри забрал у неё коробку и спрятал за спину. — Только выслушай меня.
Гермиона посмотрела на него в ожидании.
— О'кей, — кивнул он, убедившись, что она готова слушать. — Эта ночь была лучшей в моей жизни. И вовсе не потому, что я впервые занимался сексом. Хотя это тоже не последняя причина, конечно; но я вдруг осознал, что ты — это самое удивительное, что когда-либо со мной случалось. Ты понимаешь меня как никто, ты не просто девушка, ты и друг и… необыкновенная, потрясающая… Не знаю, как я раньше этого не замечал.
Гермиона стояла, тупо глядя в камин, чувствуя себя пустой, как жестяная банка из-под печенья, из которой жадные руки вытащили всю снедь, — только крошки остались на дне. Слова Гарри проходили сквозь неё, почти не задевая. Что он сказал: необыкновенная, потрясающая? Это она-то? Возможно, была когда-то. Когда у неё был друг и возлюбленный. А теперь ни того, ни другого.
— Я не хочу, чтобы ты жалела о том, что мы с тобой переспали. Потому что я ни капли не жалею, — закончил Гарри.
— Всё сказал? — равнодушно спросила Гермиона.
— Да.
Она молча схватила горсть Летучего пороха и вошла в камин.
— Хогсмид. «Кабанья голова», — чётко проговорила Гермиона, и зелёное пламя унесло её с собой.
Воскресенье пролетело печально и незаметно, только ночью всё никак не удавалось уснуть: слишком много событий произошло, слишком много дум навалилось. К утру глаза опухли от слёз, пришлось прибегнуть к Успокаивающему лосьону, от которого, впрочем, было мало толку. На завтрак Гермиона пришла раньше всех, чтобы не светить заплаканным лицом. Глотнув согревающего чаю, открыла свежий выпуск «Ежедневного пророка» и похолодела от дурных предчувствий.
«Волдеморт в его голове»
Знаете ли вы, что такое хоркрукс? Я думаю, даже самые сильные и знаменитые маги вряд ли смогут похвастаться тем, что знакомы с этим отвратительным, противоречащим самой жизни явлением. Однако есть на свете волшебник, который не только знаком с ним, но и стал частью этого поистине наитемнейшего колдовства. Он молод, хорош собой, он предмет обожания многих людей, по наивности не подозревающих, какая сила кроется в его зловещем обаянии. Кто же он? — спросите вы. А я, верная вам Рита Скиттер, отвечу: Гарри Поттер.
В нашу редакцию обратился человек, которого все связывают с известной троицей Поттер-Уизли-Грейнджер. Рональд Уизли поведал об истинной подоплёке Хогвартской битвы и о событиях, предшествовавших её финалу. Вы скажете: мы всё о ней знаем; но, смею вас уверить, — далеко не всё.
Кто такой Гарри Поттер на самом деле? Действительно ли долгие годы в его голове находилась часть Того-кого-нельзя-называть, и никто ничего не замечал? А главное, есть ли гарантии, что Тёмный Лорд до сих пор не в нём? О Мальчике-который-выжил-и-может-стать-новым-Волдемортом читайте в специальном выпуске «Ежедневного пророка», который выйдет во вторник, тринадцатого октября 1998 года.
Постскриптум. Джинни Уизли. Что она готова поведать нам о своём бывшем возлюбленном?
Почти всю первую полосу занимала колдография Гарри в аврорской форме. Выражение лица было под стать анонсу: плотно сжатые губы, нахмуренные брови, подозрительно прищуренные глаза, в глубине которых искрился странный холодный огонёк — то ли отсвет вспышки, то ли отражение души.
— Нормально, — ответила она, едва справившись с желанием снова заплакать.
Ей-то нормально, а каково сейчас Рону?
Гарри подошёл и обхватил её за талию, глядя в глаза.
— Не надо, — вяло сказала Гермиона, пытаясь убрать его руки.
Но Гарри вдруг бесцеремонно стиснул её в объятиях и стал целовать так, что она чуть не задохнулась. Что же он вытворяет? Разве они не достаточно наворотили ошибок, чтобы немедленно прекратить это раз и навсегда? Гермиона попробовала сопротивляться, но Гарри был так настойчив, даже нахален, что пришлось с усилием оттолкнуть его.
— Что ты делаешь? — почти выкрикнула она в истерике.
— Целую тебя.
— Неужели ты не понимаешь, что нам нельзя, мы не должны!
— Это бред, Гермиона! Что нам мешает?
— Много чего, — упавшим голосом произнесла она.
— Вот что, — твёрдо начал Гарри, — хватит отталкивать меня. Если бы ты хотела остаться с Роном, то не спала бы со мной.
Он сказал абсолютную правду, но отчего-то эти слова показались обиднее, чем когда Рон швырнул в неё обручальное кольцо.
— Ты прав, — с трудом сдерживаясь, чтобы опять не разрыдаться, проговорила Гермиона. — Я сама виновата. Только я, больше никто.
С этими словами она ринулась к камину. Гарри шагнул ей наперерез.
— Куда ты?
— Я не могу здесь оставаться. Пусти.
— Никуда ты не пойдёшь в таком состоянии.
— Будешь удерживать меня силой?
— Да! — резко выкрикнул он.
Гермиона даже на миг оцепенела от этого властного «да».
— Что?
— Прости. Конечно, не буду, — опомнился Гарри. — Ты можешь уйти, когда пожелаешь. Но я прошу: останься. Не хочу, чтобы всё так закончилось.
— Не могу. Мне надо побыть одной. — Она потянулась к коробке с Летучим порохом.
— Хорошо. — Гарри забрал у неё коробку и спрятал за спину. — Только выслушай меня.
Гермиона посмотрела на него в ожидании.
— О'кей, — кивнул он, убедившись, что она готова слушать. — Эта ночь была лучшей в моей жизни. И вовсе не потому, что я впервые занимался сексом. Хотя это тоже не последняя причина, конечно; но я вдруг осознал, что ты — это самое удивительное, что когда-либо со мной случалось. Ты понимаешь меня как никто, ты не просто девушка, ты и друг и… необыкновенная, потрясающая… Не знаю, как я раньше этого не замечал.
Гермиона стояла, тупо глядя в камин, чувствуя себя пустой, как жестяная банка из-под печенья, из которой жадные руки вытащили всю снедь, — только крошки остались на дне. Слова Гарри проходили сквозь неё, почти не задевая. Что он сказал: необыкновенная, потрясающая? Это она-то? Возможно, была когда-то. Когда у неё был друг и возлюбленный. А теперь ни того, ни другого.
— Я не хочу, чтобы ты жалела о том, что мы с тобой переспали. Потому что я ни капли не жалею, — закончил Гарри.
— Всё сказал? — равнодушно спросила Гермиона.
— Да.
Она молча схватила горсть Летучего пороха и вошла в камин.
— Хогсмид. «Кабанья голова», — чётко проговорила Гермиона, и зелёное пламя унесло её с собой.
Воскресенье пролетело печально и незаметно, только ночью всё никак не удавалось уснуть: слишком много событий произошло, слишком много дум навалилось. К утру глаза опухли от слёз, пришлось прибегнуть к Успокаивающему лосьону, от которого, впрочем, было мало толку. На завтрак Гермиона пришла раньше всех, чтобы не светить заплаканным лицом. Глотнув согревающего чаю, открыла свежий выпуск «Ежедневного пророка» и похолодела от дурных предчувствий.
«Волдеморт в его голове»
Знаете ли вы, что такое хоркрукс? Я думаю, даже самые сильные и знаменитые маги вряд ли смогут похвастаться тем, что знакомы с этим отвратительным, противоречащим самой жизни явлением. Однако есть на свете волшебник, который не только знаком с ним, но и стал частью этого поистине наитемнейшего колдовства. Он молод, хорош собой, он предмет обожания многих людей, по наивности не подозревающих, какая сила кроется в его зловещем обаянии. Кто же он? — спросите вы. А я, верная вам Рита Скиттер, отвечу: Гарри Поттер.
В нашу редакцию обратился человек, которого все связывают с известной троицей Поттер-Уизли-Грейнджер. Рональд Уизли поведал об истинной подоплёке Хогвартской битвы и о событиях, предшествовавших её финалу. Вы скажете: мы всё о ней знаем; но, смею вас уверить, — далеко не всё.
Кто такой Гарри Поттер на самом деле? Действительно ли долгие годы в его голове находилась часть Того-кого-нельзя-называть, и никто ничего не замечал? А главное, есть ли гарантии, что Тёмный Лорд до сих пор не в нём? О Мальчике-который-выжил-и-может-стать-новым-Волдемортом читайте в специальном выпуске «Ежедневного пророка», который выйдет во вторник, тринадцатого октября 1998 года.
Постскриптум. Джинни Уизли. Что она готова поведать нам о своём бывшем возлюбленном?
Почти всю первую полосу занимала колдография Гарри в аврорской форме. Выражение лица было под стать анонсу: плотно сжатые губы, нахмуренные брови, подозрительно прищуренные глаза, в глубине которых искрился странный холодный огонёк — то ли отсвет вспышки, то ли отражение души.
Страница 18 из 28
