Огненные колеса

Ева, повертев головой и убедившись, что поблизости нет ни Адама, ни Бога, садится на корточки и ложится.

Уши заполняет томное дыхание Змия, спину щекочет трава.

Змий гуляет по плотному телу, нежно гладя ноги, живот, спину, груди.

Внутри Евы растекается услада. Что-то подобное ощущалось от прикосновений Адама. Но муж не идет ни в какое сравнение со Змием. Он уносит Еву в совершенно иные места, далекие от райских кущ.

Змий обвивает полные груди, лаская соски, поднимается выше, захватывает шею, чуть-чуть удушая.

Между ног Евы разгорается пожар невообразимой силы, дрожь проходит по телу, Ева запускает руки в волосы, массирует затылок. Переполняющее плоть наслаждение стонами вырывается из раскрытых губ.

Хвост Змия раздваивается.

Первый ласкает вход в лоно, другой отверстие ниже.

Ева облизывает губы, исторгающие слова страсти, сливающиеся в непрерывную песню.

Первый хвост проникает внутрь, раздвигая истинные врата Рая.

Второй, не отставая от брата, оказывает в женском теле.

Обещанное наслаждение накатывает штормовой волной, разрывая Еву, мощная струя вырывается из лона, увлажняя подножие Древа.

Это продолжается снова и снова.

До тех пор пока Змий не слезает с тела, корчащегося в оргазмических судорогах.

Змий нависает над издыхающей от неги Евой и, глядя в глаза, говорит:

— Видишь, обещал — исполнил! Теперь, как договаривались — ешь плоды!

История, рассказанная Сатаной.

Иудаэль знал ее в ином изложении, но больше верил версии Хозяина как непосредственного участника.

Иудаэль спросил Сатану: Вы ли тот Змий?

Хозяин лишь рассмеялся, сказав: льстит, что самый хитрый из всех созданий, но разве Сатана животное, созданное Саклом?

— Лучше оцени насколько мудр Сакл: поставил судьбу всего рода человеческого в зависимость от единственного момента, исход которого определили два несмышленых существа, даже и не подозревавшие, насколько все это важно.

Сакл жестоко наказал женский род за совокупление Евы со Змием.

Раз в месяц женщины истекают кровью, в память о дне, когда священное лоно осквернил коварный Змий.

Истечение происходит не сразу после рождения, ибо Ева совокупилась сознательно.

Сакл ввел в лоно двадцать четыре скверны, называемые людьми венерическими болезнями.

Сакл запечатал лоно плевой, чтобы охранить, и даровать женщине боль при первом контакте, как память о грехе Евы.

Сакл изгнал людей из Эдема, наложил проклятие смерти, обрек на скитания.

От связи Евы и Змия родился Каин, а от него пошел весь род людской.

Каждые роды мучительно кровавы, в память о появлении первого ребенка, зачатого Змием и ставшего человекоубийцей.

Сакл мало похож на доброго заботливого Отца, о котором рассказывал Иешуа.

Иудаэля всегда несколько забавляло, как началась история человечества.

Змий, хоть и доставил нерайское наслаждение, но заставил истечь из Евы не только женские соки, но и кровь.

Как писал здешний обитатель: менструации, роды, изнасилование и то, что за ним, все, замешанное на крови, суть бремя женщины, ее сокровенная тайна.

В Аду не спят, поэтому кошмары приходят наяву, накладываясь на окружающую реальность.

Иудаэль только успевает подумать:

Женщины.

Роды.

Рождения.

Как с головой и крыльями падает в океан видения.

Иуда, свернувшись, плавает в приятной теплой влаге. Пальчиками держится за трубку, назначение которой не ясно, но иногда по ней ощущается течение чего-то, придающего сил.

Иуде хорошо здесь.

Иуда не хочет уходить.

Иуда пребывает в сфере чистой красоты и разума.

Неожиданно начинаются непонятные толчки, и Иуду, как судно, рассекая влагу, направляет к темному отверстию, маячащему впереди.

Иуда протестует: беззвучно, как рыба, раскрывает рот, сжимает кулачки, выставляет ручки, но неведомая сила складывает их вдоль боков.

Нет! Нет! Я не хочу туда! В неизвестность! Мне так нравится здесь! Я готов оставаться тут вечно! Не выпускайте меня!

Иуду засасывает в отверстие, становящееся все больше.

Головку сдавливают со всех сторон, так что кажется: еще немного — и она разлетится на куски.

Резкий свет больно бьет в глаза.

Сдавливаются плечики, ручки, тельце, попка, ножки.

Дыхание на миг спирается, но сразу же восстанавливается.

Иуда плачет.

Иуде кажется — он падает. Еще чуть-чуть — и разобьется.

Твердая поверхности. На ощупь дерево.

Иуда вытирает слизь, заволакивающую глаза. Оглядывается.

По бокам потные женские ноги. Иуда щупает трубку, уходящую в место, откуда вышел. Трубка на месте, значит будет питание, значит не умрет.

Иуда оглядывает тело, покрытое слоем слизи и крови, стекающей на деревянную поверхность.

Иуда переворачивается на живот, ползет, чтобы лучше разглядеть развернувшуюся картину.

Знакомая обстановка иерусалимского дома: за широким столом, накрытым белой скатертью, двенадцать. Иуда всматривается в знакомые лица и узнает каждого: Варфоломей, Иаков Младший, Андрей, Петр, Иоанн, Фома, Иаков Старший, Филипп, Матфей, Фаддей, Симон Зилот. По центру, отчасти скрываемый дверным проемом, заложенным кирпичом, Иешуа, изрекающий: