Фандом: Ориджиналы. Огонь и вода — сочетание не лучшее. Или пламя погаснет, или влага испарится… И даже если между стихиями стоят плоть, кровь и разум, обычно их взаимодействие не назовешь удачным. Но иногда противоположности сходятся в гармонии, а не борьбе. И порою этот союз оказывается удивительно прочным.
162 мин, 14 сек 21054
— Мало! — выдохнул он, пытаясь еще плотнее прижаться к Сэтху.
Наг толкнулся языком в рот, рванул футболку, проехался чешуей по пылающей коже. Как назло, не было даже к чему прислонить Райса — хвост порядком запылился во время марш-броска по улицам. Тот решил проблему сам, закинув ногу на бедро, почти повиснув на обхвативших за шею руках, лишь бы быть ближе. Потом отпрянул, принялся сдергивать одежду, оставаться в которой было невыносимо.
— Сумасшедший, — Сэтх ощутимо укусил его за плечо. Без клыков, но все равно почти до крови. — Мой!
Захрипев в ответ, Райс опять бросился в объятья, как в воду, сразу с головой, бессвязно умоляя забрать, наконец, проклятый огонь, пока рот не заткнули очередным поцелуем. Низкое шипение, язык, толкнувшийся почти в горло, ощутимая кожей невесомая водяная взвесь в воздухе — вода в резервуаре бурлила, как при кипении, и Сэтх полубессознательно выдергивал из нее мельчайшие капли.
— Ну же. Отдай мне все! — мысленные проклятия, что так и не сточил когти, только покрыл специальной мастикой, не дающей царапаться. Попытки хоть как-то растянуть явно слетающего с катушек саламандра.
Тот давился, пылал, дергаясь, пытаясь получить как можно больше прохлады, наплевав на любое неудобство. Гибкость вернулась, достаточно, чтобы обхватить Сэтха ногами за талию, смутно помня, что где-то там снизу есть то, что принесет облегчение, тянуться к этому, не прекращая целоваться.
Наг зашипел, почти обжигаясь об извивающегося в его руках саламандра. Металлические детали пирсинга, казалось, сейчас задымятся, а Райс бился, хрипло дышал и впивался в губы так, словно хотел через поцелуй осушить, оставляя кучку пепла. Сэтх никогда не чувствовал некую «внутреннюю воду» — это была его магия, а не сущность — но сейчас буквально ощутил, как Райс пытается до нее достать. Ощутил, попытался сконцентрироваться, чтобы толкнуть навстречу… И не сразу понял, что что-то не так.
Слишком горячо, слишком тесно, почти больно. Райс опять хрипел, закатив глаза, задыхался, пытаясь опуститься еще, впустить в себя сразу все, в удвоенном размере. Как попало так — непонятно, но почувствовавшему долгожданное облегчение саламандру было все равно, он целенаправленно сдвигался все ниже, не чувствуя боли, только затапливающую изнутри прохладу, об которую вспыхнувшее было опять пламя бессильно ломало клыки.
Попытку хотя бы придержать Райс встретил злобным шипением — словно заливаемый водой костер. И Сэтх сдался, позволил ему двигаться, как хочет, тем более что у самого перед глазами все плыло и стреляло разноцветными искрами. Сил хватало только не разжимать руки, поддерживать, чтобы хоть как-то, хоть не совсем всем весом, не со всего размаху, это же должно быть плохо…
В громадном помещении крик зазвучал не так уж и страшно, улетел куда-то над водой, затих вдали, в темноте, рассыпался, уже не обжигая нервы. Только что горевший, саламандр обмяк, обвис, ослабив хватку, и если бы не то, что Сэтх еще был в нем — рухнул бы на пол.
Несколько минут наг старался хотя бы просто продышаться. Потом осторожно тронул Райса за плечо, опасаясь увидеть безвольно мотнувшуюся голову. Если его только отраженным пламенем так задело — Сэтху казалось, что под чешую насыпали перца, — то каково же пришлось самому саламандру?
— Райс?
Тот слабо застонал в ответ, потом кое-как собрался, зашевелился, пытаясь слезть. Наг придержал его чуть подрагивающими руками, тоскливо подумал, что до нормального душа еще ползти и ползти. Водяная морось оседала на теле, на всем вокруг, но это была не та вода, после нее самой хорошо было бы помыться. Саламандр уже кое-как одевался, натягивая сырую грязную одежду. Мотался из стороны в сторону, как смертельно пьяный, но упрямо побрел к выходу, будто его кто гнал.
— Райс! — вышло почти гневно.
Сэтх догнал его, обхватил концом хвоста за талию:
— Не хочешь говорить, что случилось — не надо. Но, мать твою горгону, не смей вести себя так, будто ты один!
— Потом… — язык у саламандра тоже заплетался, слова получались невнятно, Сэтх едва их разбирал. — Домой… Пожалуйста…
Наг вздохнул. Его явно не поняли — упрек был как раз в том, что шатающийся Райс пошел сам, не надеясь на помощь. Но действительно лучше бы домой. Там есть аптечка, душ, чистая одежда, наконец.
— Идем. Сесть сможешь? Я быстрее доберусь.
Вопрос поставил Райса в тупик, заставив задуматься не на шутку. Наконец он неуверенно мотнул головой: не смог представить, как будет держаться, когда руки весят, как Сэтх целиком каждая.
— Упаду…
Наг поджал губы — и оно само идти собиралось! Порадовался, что физически крупнее и сильнее. Конечно, таскать Райса, как игрушку, он не мог, да и на хвосте было бы все-таки удобнее, но раз уж надо… Сэтх осторожно подхватил измочаленного саламандра на руки, постоял, примериваясь к весу и слегка изменившемуся центру тяжести, и медленно пополз на выход. Зацепить какой-нибудь угол не хотелось.
Наг толкнулся языком в рот, рванул футболку, проехался чешуей по пылающей коже. Как назло, не было даже к чему прислонить Райса — хвост порядком запылился во время марш-броска по улицам. Тот решил проблему сам, закинув ногу на бедро, почти повиснув на обхвативших за шею руках, лишь бы быть ближе. Потом отпрянул, принялся сдергивать одежду, оставаться в которой было невыносимо.
— Сумасшедший, — Сэтх ощутимо укусил его за плечо. Без клыков, но все равно почти до крови. — Мой!
Захрипев в ответ, Райс опять бросился в объятья, как в воду, сразу с головой, бессвязно умоляя забрать, наконец, проклятый огонь, пока рот не заткнули очередным поцелуем. Низкое шипение, язык, толкнувшийся почти в горло, ощутимая кожей невесомая водяная взвесь в воздухе — вода в резервуаре бурлила, как при кипении, и Сэтх полубессознательно выдергивал из нее мельчайшие капли.
— Ну же. Отдай мне все! — мысленные проклятия, что так и не сточил когти, только покрыл специальной мастикой, не дающей царапаться. Попытки хоть как-то растянуть явно слетающего с катушек саламандра.
Тот давился, пылал, дергаясь, пытаясь получить как можно больше прохлады, наплевав на любое неудобство. Гибкость вернулась, достаточно, чтобы обхватить Сэтха ногами за талию, смутно помня, что где-то там снизу есть то, что принесет облегчение, тянуться к этому, не прекращая целоваться.
Наг зашипел, почти обжигаясь об извивающегося в его руках саламандра. Металлические детали пирсинга, казалось, сейчас задымятся, а Райс бился, хрипло дышал и впивался в губы так, словно хотел через поцелуй осушить, оставляя кучку пепла. Сэтх никогда не чувствовал некую «внутреннюю воду» — это была его магия, а не сущность — но сейчас буквально ощутил, как Райс пытается до нее достать. Ощутил, попытался сконцентрироваться, чтобы толкнуть навстречу… И не сразу понял, что что-то не так.
Слишком горячо, слишком тесно, почти больно. Райс опять хрипел, закатив глаза, задыхался, пытаясь опуститься еще, впустить в себя сразу все, в удвоенном размере. Как попало так — непонятно, но почувствовавшему долгожданное облегчение саламандру было все равно, он целенаправленно сдвигался все ниже, не чувствуя боли, только затапливающую изнутри прохладу, об которую вспыхнувшее было опять пламя бессильно ломало клыки.
Попытку хотя бы придержать Райс встретил злобным шипением — словно заливаемый водой костер. И Сэтх сдался, позволил ему двигаться, как хочет, тем более что у самого перед глазами все плыло и стреляло разноцветными искрами. Сил хватало только не разжимать руки, поддерживать, чтобы хоть как-то, хоть не совсем всем весом, не со всего размаху, это же должно быть плохо…
В громадном помещении крик зазвучал не так уж и страшно, улетел куда-то над водой, затих вдали, в темноте, рассыпался, уже не обжигая нервы. Только что горевший, саламандр обмяк, обвис, ослабив хватку, и если бы не то, что Сэтх еще был в нем — рухнул бы на пол.
Несколько минут наг старался хотя бы просто продышаться. Потом осторожно тронул Райса за плечо, опасаясь увидеть безвольно мотнувшуюся голову. Если его только отраженным пламенем так задело — Сэтху казалось, что под чешую насыпали перца, — то каково же пришлось самому саламандру?
— Райс?
Тот слабо застонал в ответ, потом кое-как собрался, зашевелился, пытаясь слезть. Наг придержал его чуть подрагивающими руками, тоскливо подумал, что до нормального душа еще ползти и ползти. Водяная морось оседала на теле, на всем вокруг, но это была не та вода, после нее самой хорошо было бы помыться. Саламандр уже кое-как одевался, натягивая сырую грязную одежду. Мотался из стороны в сторону, как смертельно пьяный, но упрямо побрел к выходу, будто его кто гнал.
— Райс! — вышло почти гневно.
Сэтх догнал его, обхватил концом хвоста за талию:
— Не хочешь говорить, что случилось — не надо. Но, мать твою горгону, не смей вести себя так, будто ты один!
— Потом… — язык у саламандра тоже заплетался, слова получались невнятно, Сэтх едва их разбирал. — Домой… Пожалуйста…
Наг вздохнул. Его явно не поняли — упрек был как раз в том, что шатающийся Райс пошел сам, не надеясь на помощь. Но действительно лучше бы домой. Там есть аптечка, душ, чистая одежда, наконец.
— Идем. Сесть сможешь? Я быстрее доберусь.
Вопрос поставил Райса в тупик, заставив задуматься не на шутку. Наконец он неуверенно мотнул головой: не смог представить, как будет держаться, когда руки весят, как Сэтх целиком каждая.
— Упаду…
Наг поджал губы — и оно само идти собиралось! Порадовался, что физически крупнее и сильнее. Конечно, таскать Райса, как игрушку, он не мог, да и на хвосте было бы все-таки удобнее, но раз уж надо… Сэтх осторожно подхватил измочаленного саламандра на руки, постоял, примериваясь к весу и слегка изменившемуся центру тяжести, и медленно пополз на выход. Зацепить какой-нибудь угол не хотелось.
Страница 30 из 46
