Фандом: Ориджиналы. Огонь и вода — сочетание не лучшее. Или пламя погаснет, или влага испарится… И даже если между стихиями стоят плоть, кровь и разум, обычно их взаимодействие не назовешь удачным. Но иногда противоположности сходятся в гармонии, а не борьбе. И порою этот союз оказывается удивительно прочным.
162 мин, 14 сек 21373
На повторение эксперимента с полным проникновением наг все-таки поддался, но позже, гораздо позже. Когда с тех пор прошло достаточно времени, чтобы каждый справился со своими личными страхами. Райс перестал дергаться из-за попавших по больному слов, Сэтх поверил наконец, что в партнерах у него не хрупкая стеклянная статуэтка… К обоюдному удовольствию поверил.
Обычно в процессе близости, пусть и такой, как у них, нужно только одно мужское достоинство — даже если заниматься этим с кем-то из змеиного племени. Природа в данном случае оказалась дамой загадочной, одарив нагов сполна. Как пошлил один из знакомых Сэтха — не иначе, как позаботилась о запасном инструменте на случай, если первый, лаская, повредит клыками незадачливый партнер.
Вот только Райсу всего одного было мало. Или же саламандра просто возмущал тот факт, что такое рельефное-классное-упругое в процессе участвует очень мало. Сэтх, когда распробовал, его мнение в целом разделил, но… Не могла же рыжая зараза заранее знать!
Тем более не могла, потому что у Райса Сэтх оказался первым. И в свое время это признание порядком ошарашило нага. Сам саламандр упомянул об этом скорее вскользь, особо даже не придав значения своим словам — и очень удивился, когда Сэтх завис посреди кухни с большими круглыми глазами, словно по макушке чем стукнутый.
Саламандр этому удивлению удивился не меньше — он же вроде и раньше намекал, говорил, что даже на свидания не ходил — некогда было. Вечный огонь, да он даже не целовался до Сэтха ни с кем — с кем ему было, с такой-то жизнью? Только сам Райс это воспринимал как само собой разумеющееся и причин шока не понимал. И чуть не покусал нага, который снова попытался обращаться с ним, как с хрустальным.
Только Сэтх все равно любил подразнить своего саламандра. Никогда сразу на полную, никогда не выпадая в срыв без долгой прелюдии… Вроде и заворожен до предела, и взгляд плывет, а связная речь напрочь забивается шипением — а все равно. Чуть толкнуться, да не двумя сразу — одним, выскользнуть наружу, лизнуть подпалинку. Толкнуться глубже, и снова тут же назад. Сжать бедра широкими ладонями, не давая Райсу насадиться самому и сразу.
И только когда вода вокруг саламандра чуть ли не кипела, войти на всю длину, глубоко, полно, как хочется обоим. Запрокинуть голову, наполняя купальню низким шипением, задергать-заплясать хвостом, почти подкидывая саламандра, как во время хорошей скачки. Скользить-скользить руками по бедрам, бокам, спине, сжимать ягодицы, придерживать, чуть страхуя, чтобы Райс не соскользнул и не упал.
И виться-виться хвостом, заставляя воду плескаться во все стороны, заполняя собой купальню так, что казалось там не один хвост, а целый клубок толстых откормленных змеев. И все ластятся, льнут к жаркому телу, и где-то в ворохе этих прикосновений почти теряется гибкий раздвоенный язык и легкие покалывания когтей… От всего этого Райс просто терял рассудок, хрипло орал, позабыв о том, что в доме они не одни. Конечно, родня немного привыкла к таким концертам, но с утра обоих неминуемо ждала побудка упавшей на голову подушкой и хорошая трепка.
Но пока — пока саламандр был счастлив, весь, без остатка, отдаваясь до полного безумия, горя и пылая, не думая ни о чем. В этом был он весь — огонь, ревущее пламя, пожирающее в какой-то момент без остатка, выпивающее всю прохладу, чтобы взорваться настоящим снопом искр, разлетаясь во все стороны.
После такого Сэтх каждый раз шипел и пытался вычесать из-под чешуи эти неощутимые жгучие искорки, которые гасли далеко не сразу. Зато Райс уже не обжигал так, наполнялся спокойствием и прохладой его воды, валялся, спокойный и умиротворенный, сам похожий на обожравшегося ленивого змея.
Наг шутил, что саламандр попросту ненадолго лишается своего вечного шила в заднице, а поскольку оно заодно и двигателем работает, то Райс сразу становится таким уютным-сонным-ленивым, что просто невозможно. Что не мешало ему саламандра вытирать, доносить на руках до подушечного лежбища, если дело происходило не на нем, устраивать самое настоящее гнездо и укладывать Райса поудобнее.
— Ути мое сокровище, — все-таки не сдержался наг, целуя его в нос.
Тот сонно приоткрыл глаза, улыбнулся, пригреб поближе уже немного остывший хвост. Буркнул довольно:
— И мое. Вот, — и уснул разом.
Сэтх тихонько засмеялся. Завтра об них будет точить языки вся дружная рыжая компания саламандр, Райс станет язвить в ответ, а он сам будет время от времени сбивать их всех с мысли, коварно подкрадываясь хвостом…
Как же здорово, что он все-таки нашел свою семью.
И просто чудо, что тот проект в парке свел его с ершистым рыжим сокровищем. А то, что это сокровище нужно было немного огранить… Ну и пусть облизнутся все, кто вовремя не разглядел.
— Сонное рыжее сокровище, — лизнуть подпалинку.
Обычно в процессе близости, пусть и такой, как у них, нужно только одно мужское достоинство — даже если заниматься этим с кем-то из змеиного племени. Природа в данном случае оказалась дамой загадочной, одарив нагов сполна. Как пошлил один из знакомых Сэтха — не иначе, как позаботилась о запасном инструменте на случай, если первый, лаская, повредит клыками незадачливый партнер.
Вот только Райсу всего одного было мало. Или же саламандра просто возмущал тот факт, что такое рельефное-классное-упругое в процессе участвует очень мало. Сэтх, когда распробовал, его мнение в целом разделил, но… Не могла же рыжая зараза заранее знать!
Тем более не могла, потому что у Райса Сэтх оказался первым. И в свое время это признание порядком ошарашило нага. Сам саламандр упомянул об этом скорее вскользь, особо даже не придав значения своим словам — и очень удивился, когда Сэтх завис посреди кухни с большими круглыми глазами, словно по макушке чем стукнутый.
Саламандр этому удивлению удивился не меньше — он же вроде и раньше намекал, говорил, что даже на свидания не ходил — некогда было. Вечный огонь, да он даже не целовался до Сэтха ни с кем — с кем ему было, с такой-то жизнью? Только сам Райс это воспринимал как само собой разумеющееся и причин шока не понимал. И чуть не покусал нага, который снова попытался обращаться с ним, как с хрустальным.
Только Сэтх все равно любил подразнить своего саламандра. Никогда сразу на полную, никогда не выпадая в срыв без долгой прелюдии… Вроде и заворожен до предела, и взгляд плывет, а связная речь напрочь забивается шипением — а все равно. Чуть толкнуться, да не двумя сразу — одним, выскользнуть наружу, лизнуть подпалинку. Толкнуться глубже, и снова тут же назад. Сжать бедра широкими ладонями, не давая Райсу насадиться самому и сразу.
И только когда вода вокруг саламандра чуть ли не кипела, войти на всю длину, глубоко, полно, как хочется обоим. Запрокинуть голову, наполняя купальню низким шипением, задергать-заплясать хвостом, почти подкидывая саламандра, как во время хорошей скачки. Скользить-скользить руками по бедрам, бокам, спине, сжимать ягодицы, придерживать, чуть страхуя, чтобы Райс не соскользнул и не упал.
И виться-виться хвостом, заставляя воду плескаться во все стороны, заполняя собой купальню так, что казалось там не один хвост, а целый клубок толстых откормленных змеев. И все ластятся, льнут к жаркому телу, и где-то в ворохе этих прикосновений почти теряется гибкий раздвоенный язык и легкие покалывания когтей… От всего этого Райс просто терял рассудок, хрипло орал, позабыв о том, что в доме они не одни. Конечно, родня немного привыкла к таким концертам, но с утра обоих неминуемо ждала побудка упавшей на голову подушкой и хорошая трепка.
Но пока — пока саламандр был счастлив, весь, без остатка, отдаваясь до полного безумия, горя и пылая, не думая ни о чем. В этом был он весь — огонь, ревущее пламя, пожирающее в какой-то момент без остатка, выпивающее всю прохладу, чтобы взорваться настоящим снопом искр, разлетаясь во все стороны.
После такого Сэтх каждый раз шипел и пытался вычесать из-под чешуи эти неощутимые жгучие искорки, которые гасли далеко не сразу. Зато Райс уже не обжигал так, наполнялся спокойствием и прохладой его воды, валялся, спокойный и умиротворенный, сам похожий на обожравшегося ленивого змея.
Наг шутил, что саламандр попросту ненадолго лишается своего вечного шила в заднице, а поскольку оно заодно и двигателем работает, то Райс сразу становится таким уютным-сонным-ленивым, что просто невозможно. Что не мешало ему саламандра вытирать, доносить на руках до подушечного лежбища, если дело происходило не на нем, устраивать самое настоящее гнездо и укладывать Райса поудобнее.
— Ути мое сокровище, — все-таки не сдержался наг, целуя его в нос.
Тот сонно приоткрыл глаза, улыбнулся, пригреб поближе уже немного остывший хвост. Буркнул довольно:
— И мое. Вот, — и уснул разом.
Сэтх тихонько засмеялся. Завтра об них будет точить языки вся дружная рыжая компания саламандр, Райс станет язвить в ответ, а он сам будет время от времени сбивать их всех с мысли, коварно подкрадываясь хвостом…
Как же здорово, что он все-таки нашел свою семью.
И просто чудо, что тот проект в парке свел его с ершистым рыжим сокровищем. А то, что это сокровище нужно было немного огранить… Ну и пусть облизнутся все, кто вовремя не разглядел.
— Сонное рыжее сокровище, — лизнуть подпалинку.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 45 из 46
