Они

— По крайней мере, мы не умрем с голоду«.» А как же корова?» — спросила мама.» Загоним ее на ночь в сарай«— ответил папа.»

Вернувшись в хижину, мы увидели, что Джудит сидит у очага и кашляет. Огонь ревел, но она все равно никак не могла согреться. Лицо у нее раскраснелось. «Кто-нибудь видел Честера?» — спросила она. Я задумалась. Последний раз собаку я видела еще утром.«И где кошка?» — прибавила Джудит. Я посмотрела на остальных. Они хмурились.«Они что-то почувствовали и убежали?» — задумчиво произнесла мама.«Они должны были очень сильно испугаться, чтобы убежать» — сказал Дэниел.«Может, они и не убегали вовсе» — подумала я.

Ау-ау-ау-аууу. Мы повернулись к окну, в которое бил снег, и прислушались к вою. Они были совсем недалеко. «Заварю кофе. Согреемся» — сказала мама. Ау-ау-ау. Вой теперь звучал еще ближе. Папа перестал расстегивать куртку.«Лучше я побуду ночью в сарае с коровой» — сказал он.

До рассвета оставалось всего несколько часов. Из-за облаков и снега утренний свет казался серым. Пока Джудит кашляла, я выглянула в заледеневшее окно и увидела, как папа выходит из сарая, который был достаточно большим, чтобы вместить его, корову и тюки люцерны, сложенные у дальней стенки. Папа показался мне бледным. Напряженным. Плечи его поникли. Тогда я впервые подумала о нем как о старом человеке. Он осмотрелся по сторонам, держа наготове ружье. Потом помахал мне, чтобы я выходила доить корову и заниматься обычной повседневной работой.

День прошел незаметно. Вечером Дэниел пошел с папой в лес в самом конце долины, они собрали несколько вязанок хвороста и потащили их обратно. Ружье они захватили с собой. Я стирала и помогала тушить баранину, пока мама обтирала Джудит губкой, смоченной в талом снеге, чтобы уменьшить жар.

«Во всей долине только у нас дым из трубы поднимается» — сказал папа, когда они с Дэниелом вернулись. В окно было видно, что снова пошел снег. Снежинки липли на стекло. Мама оторвалась ото лба Джудит.«Должно быть, больше людей уехало, чем мы думали, — сказала она.»

— Кто знает, может, потому эти твари сюда и повадились«.» После засухи и пожаров в горах не осталось добычи, — сказал папа.

— И остальные фермы брошены. Во всей долине скотина только у нас осталась«.»

После ужина Дэниел надел куртку и взял с полки ружье. «Папа, ты две ночи провел в сарае, теперь моя очередь».

Ау-ау-ау-ау-аууу. В темноте я прислушалась к вою. Кашель Джудит все не унимался, и мама пошла делать чай из коры, который, как сказал папа, должен был уменьшить жар. Я услышала, как она тихо произнесла: «Может быть, и нам лучше было уехать».

Утром, перед самым рассветом, я, вздрогнув, проснулась от звука выстрела.

«У меня все хорошо! — донесся из сарая крик Дэниела.»

— Вышла луна, и я их заметил! Пять собак, как ты и говорил. Одна хромала! Наверное, та, которую ты ранил, папа. Я попал в нее. Остальные убежали«.»

Мы все, кроме Джудит, оделись потеплее и вышли посмотреть, что подстрелил Дэниел. Небо было синим и холодным. Выглянувшее солнце блестело на снегу, отчего приходилось щуриться. От мороза онемели щеки. Мы вывели корову в загон рядом с сараем и покормили. Потом прошли ярдов сто по следам лап и увидели что-то в снегу. «Хороший выстрел, — похвалил папа Дэниела.»

— В темноте, после бессонной ночи, на таком расстоянии«. Дэниел засиял от удовольствия.» Мне помогала луна, но все равно спасибо«— сказал он.»

Снег вокруг убитого существа покраснел. Само существо было коричневым, с заостренными ушами и черным кончиком хвоста, как и описывал папа. Острые зубы были оскалены, как будто оно умерло, рыча. Холодный ветер гнал по земле тучки снега. «Сказать трудно, но, по-моему, у нее дырка от пули на передней правой лапе» — неуверенно промолвил Дэниел.«Наверное, это от моего выстрела, — сказал папа.»

— А вот твой, в груди. От него она и умерла«.»

А сказать было трудно, потому что животное было истерзано: брюхо вспорото, из левого бока вырван кусок. «Проклятые твари сожрали одну из своих!» — воскликнул папа.«Какие же они голодные» — сказала мама.«Не знал, что они бывают такими крупными, — удивился папа.»

— От носа до кончика хвоста тут все пять футов будет. Наверное, это помесь«.»

«Но ее не просто хотели съесть, — заметил Дэниел.»

— Что с ее лапами, ушами, мордой?«,» Наверное, обгорели, когда в горах был пожар» — предположил папа. Я больше не могла смотреть и отвернулась. Лапы зверя были покрыты страшными шрамами и ожогами, как будто огонь выжег подушечки; шерсть опалена, уши изодраны. Нос был так обожжен, что даже потерял форму.» Этот, как видно, попал в огненную ловушку«— сказал папа.»

Ау-ау-ау.

Мы повернулись к ближайшему холму. «Днем? — удивился папа.»

— Они воют при свете дня? Никогда такого не слышал«. Ау-ау-ау.» Они наблюдают за нами» — сказал Дэниел.» Да, — ответил папа.

— Рут, достань нож, освежуем то, что осталось, — сказал он мне.