Опасное лето

— Ты будешь раскаиваться всю свою жизнь, если не пойдешь в театр. Конечно, там есть принцессы. Невесты льва.

Хемуль пожал плечами и вздохнул.

— Ну не упрямься, — уговаривала его фрекен Снорк.

— Веди сюда свою двоюродную сестру, мы хоть на нее посмотрим. Все таки добрый сторож лучше, чем никакой.

— Да, уж это верно, — угрюмо согласился Хемуль. Он поднялся и засеменил куда то.

— Вы только подумайте! — воскликнул Муми тролль.

— Вы помните, что нам приснилось в ночь летнего солнцестояния? О львах! Об огромном льве, которого укусила за ногу малышка Мю! И вот что они там придумали у нас дома!

— А мне приснилось, что у меня будет много премного новых родственников, — сказала Филифьонка.

— Вот был бы кошмар! Это теперь то, когда я только разделалась со старыми!

Тут вернулся Хемуль.

Он привел с собой маленькую тщедушненькую хемулиху. Она казалась очень испуганной.

— Ну как, сможешь посторожить их за меня? — спросил Хемуль.

— А они не кусаются? — прошептала крохотная Хемулиха, которая резко выделялась среди хемулей.

Хемуль фыркнул и протянул ей ключ от клетки.

— Конечно, — пошутил он.

— Они перегрызут тебя пополам, кникс кнакс, если ты выпустишь их. А я пошел переодеваться перед премьерой. Привет всей компании!

Как только он скрылся из виду, Хемулиха, бросая испуганные взгляды на клетку, принялась вязать.

— Что ты вяжешь? — приветливо спросила фрекен Снорк.

Хемулиха вздрогнула.

— Не знаю, — прошептала она испуганно.

— Когда я вяжу, мне всегда спокойнее.

— Может быть, ты свяжешь мне носочки? Цвет шерсти очень для этого подходящий, — сказала фрекен Снорк.

Маленькая Хемулиха в раздумье уставилась на вязанье.

— Разве ни у кого из твоих знакомых не мерзнут ноги зимой? — спросила Филифьонка.

— У моей подруги мерзнут, — призналась Хемулиха.

— И у моей одной знакомой тоже вечно мерзнут ноги, — поддержала разговор Филифьонка.

— У жены моего дядюшки, который служит в театре. Говорят, что там жуткие сквозняки. Что за пытка служить в театре!

— Но и здесь сквозняк, — сказал Муми тролль.

— Об этом моему двоюродному братцу следовало бы подумать, — робко сказала Хемулиха.

— Если подождете, я свяжу для вас носочки.

— Пожалуй, мы умрем, прежде чем они будут готовы, — мрачно заметил Муми тролль.

Маленькая Хемулиха забеспокоилась и осторожно подошла к клетке.

— Может, повесить на клетку одеяло? — предложила она.

Они пожали плечами и еще плотнее прижались друг к дружке, стуча зубами.

— Вы и вправду так замерзли, что простудились? — в ужасе спросила маленькая Хемулиха.

Фрекен Снорк зашлась кашлем.

— Может быть, чашка чаю со смородиновым вареньем могла бы спасти меня, — сказала фрекен Снорк.

— Кто знает!

Хемулиха долго колебалась. Уткнувшись носом в вязанье, она поглядывала на узников.

— Если вы умрете… — прошептала она дрожащим голосом, — если вы умрете, моему двоюродному братцу вряд ли будет интересно сторожить вас.

— Едва ли, — согласилась Филифьонка.

— Может, мне все же снять мерку для носочков?

Они усиленно закивали головами.

Тогда Хемулиха открыла клетку и застенчиво спросила:

— Может, вы не откажетесь выпить чашку горячего чая? С вареньем из черной смородины? А носочки получите, как только они будут готовы. Как хорошо, что вы посоветовали мне связать носочки! Когда знаешь, для кого вяжешь, работа становится интересней, наверно, вы поняли, что я хочу сказать.

И вот они отправились домой к маленькой Хемулихе и попили у нее чаю. Она, не дожидаясь их согласия, испекла им целую гору пирожков. Это заняло много времени. За окном уже стемнело. Тут фрекен Снорк поднялась и сказала:

— Нам пора идти. Огромное спасибо за чай!

— Мне очень неприятно, что я вынуждена снова посадить вас в тюрьму, — сказала, как бы извиняясь, Хемулиха и сняла ключ с гвоздя.

— Но мы не собираемся возвращаться в тюрьму, — возразил Муми тролль.

— Мы собираемся идти к себе домой, в театр.

У Хемулихи навернулись слезы на глаза.

— Мой двоюродный брат будет страшно огорчен, — сказала она.

— Но мы ни в чем не виноваты! — воскликнула Филифьонка.

— Почему же вы сразу не сказали об этом? — с облегчением произнесла маленькая Хемулиха.

— Тогда, конечно, идите в театр. Хотя, наверно, мне лучше пойти с вами и объяснить все моему братцу самой.

Пока маленькая Хемулиха угощала гостей чаем у себя дома, театральные афиши продолжали кружиться над лесом. Одна из них спланировала на лесную полянку и прилипла к крыше, которую только что просмолили.

В тот же миг двадцать четыре малыша вскарабкались на крышу, чтобы подобрать листок. Каждый из них хотел первым вручить его Снусмумрику. А поскольку афиша была из тонкой бумаги, она тотчас превратилась в двадцать четыре клочка (а все, что осталось от нее, упало в трубу и сгорело).

— Тебе письмо! — визжали лесные малыши, скатываясь, спрыгивая и съезжая с крыши.

— Морровы дети! — ворчал Снусмумрик, который стирал их чулки за домом.

— Вы что, забыли, что мы утром просмолили крышу? Может, вы хотите, чтобы я ушел от вас, или бросился в море, или всех вас убил?