Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
250 мин, 55 сек 21860
Васильев, посмеиваясь, пошел дальше по отделам. Проходя между стеллажей с выпивкой, Игорь с интересом ждал, что же тот выберет, разглядывая витрины, выискивая что-то конкретное.
— «Ром и п-п-кола — это все что нужно, детка, звезде рок-н-ролла», —
Васильев продемонстрировал бутылку алкоголя, манерно крутанулся на каблуках и зашагал модельной походкой в сторону касс.
Игорь счастливо хмыкал, не веря, что тот ведет себя как озорной пацан.
Костя прошел вдоль всех касс и только у самой последней тормознул, потянулся за бумажником. За аппаратом сидела молодая женщина. Стройная, с хорошей осанкой. И Игорь бы в жизни не обратил внимания на кассиршу, если бы не ее пирсингованная бровь. Костя как-то многозначительно поздоровался с ней, сказал что-то о погоде и наплыве покупателей. Девушка улыбнулась, сверкнув жемчужной ниткой зубов, и напоследок поинтересовалась, когда он ее позовет на следующую Сессию.
— Думаю, через пару недель я с тобой свяжусь, уточним время и место, — ответил Костя, все еще демонстрируя хорошее воспитание.
Попрощавшись, они направились в сторону ресторанчиков.
— Ты с ней знаком? — поинтересовался Игорь.
— Это моя m-jo. Модель для бондажа.
— А по виду и не скажешь, — оглянулся парень.
— А как она должна выглядеть? — удивился Костя. — С ярким макияжем, нарощенными ресницами до лба и ногтями размером с саблю, с килограммом колечек на лице и интимных местах? С прической «взрыв на макаронной фабрике», в высоких кожаных сапогах на шпильке, с кнутом? Как? Она такой же человек, как и ты. И таких много. Она не орет на каждом углу, что любит БДСМ, веревки, спанкинг, флагелляцию, ограничение дыхания, таскание за волосы, пощечины, веревки на шее, но у нее хватило смелости признаться в этом по крайней мере себе. Не смотри на обычную внешность и образ жизни простого обывателя. Если копнуть поглубже — у каждого будет много чего интересного. Но вопрос в другом. Хватит ли мужества признаться себе и близким чем заинтересован, кем являешься без всей этой повседневной мишуры?
— Это ты меня сейчас «на слабо» разводишь?
— «На слабо»? Игорь, ты серьезно?
Васильев даже остановился и посмотрел на парня с какой-то тоской, с неприкрытым разочарованием.
Разговор принимал серьезный оборот, и Игорь уже жалел, что вовремя не свернул в сторону непринужденной атмосферы, которая была до этого. Казалось, еще немного, и Русакову придется врать, выкручиваться, выдумывать несуществующие препятствия, которые не позволяют ему так же, как кассирша, быть честным по отношению к самому себе.
— Ладно, как знаешь, — отмахнулся Костя, не дождавшись ответа.
Отвернулся, сел за столик в фут-корте и достал из кошелька купюру.
— Давай поедим. Ты мне там что-то интересное обещал.
Стараясь загладить неловкость последнего момента, Русаков направился к ресторанчикам. Там надолго завис, что-то выясняя и споря с поварами.
Васильев наблюдал за Слонышем, и неожиданная мысль неприятной тяжестью легла на душу. «А если бы на моем месте сейчас был другой человек? И Игорь старался не для меня? Не поглядывал бы так заговорщицки и не подмигивал, таща поднос с порциями?»
В какой момент все пошло не так, как планировалось с самого начала? Казалось бы, что сложного? Познакомить парня с некоторыми культурными, воспитанными людьми нетрадиционной ориентации и все. Пусть сам потом варился бы во всей этой каше, выбирая с кем встречаться, с кем спать, а с кем переписываться. Так нет ведь. Зацепили Костю эти выразительные глазки, чертовы губы и «милые коленки». Нравилось, как парень смущался, как слова подбирал, как смеялся, не стесняясь и ни на кого не оглядываясь. Интересно стало переписываться, вычитывая смешные сообщения, пропитанные двойным смыслом и недоговоренностью, а иногда даже жалобы «на одного несносного типа», в котором он без труда узнавал самого себя. Приходилось в забавной форме взывать к толерантности, скидке на возраст и высмеивать стервозность «типа».
А теперь-то что? «Мы в ответе за тех, кого приручили?» Слишком пафосно. Васильев устроен значительно проще, соответственно и разруливать с Русаковым нужно более банально. Но что-то не получалось.
Игорь вернул сдачу, разложил пластмассовые приборы, салфетки, а Костя с нескрываемой ухмылкой наблюдал за нехитрыми приготовлениями, все больше удостоверяясь в странной педантичности всего, что касалось готовки. Первый раз за все время знакомства они сидели лицом к лицу и просто разговаривали: обсуждали какие-то новости, планы на будущее, вспоминали забавные истории. И Костя видел перед собой толкового заинтересованного собеседника — то, чего давно не хватало Васильеву. Да и Русаков не торопился расставаться. Тоже делился смешными случаями с младшей сестрой и на работе, перспективами и желаниями куда поехать, где отдохнуть.
— Слушай, давно хотел у тебя спросить, — откидываясь на спинку стула, спросил Костя. — Ты как так неудачно вляпался в этого Макса?
Игорь подпер рукой голову и пытался вилкой подцепить картошку «по-деревенски».
— «Ром и п-п-кола — это все что нужно, детка, звезде рок-н-ролла», —
Васильев продемонстрировал бутылку алкоголя, манерно крутанулся на каблуках и зашагал модельной походкой в сторону касс.
Игорь счастливо хмыкал, не веря, что тот ведет себя как озорной пацан.
Костя прошел вдоль всех касс и только у самой последней тормознул, потянулся за бумажником. За аппаратом сидела молодая женщина. Стройная, с хорошей осанкой. И Игорь бы в жизни не обратил внимания на кассиршу, если бы не ее пирсингованная бровь. Костя как-то многозначительно поздоровался с ней, сказал что-то о погоде и наплыве покупателей. Девушка улыбнулась, сверкнув жемчужной ниткой зубов, и напоследок поинтересовалась, когда он ее позовет на следующую Сессию.
— Думаю, через пару недель я с тобой свяжусь, уточним время и место, — ответил Костя, все еще демонстрируя хорошее воспитание.
Попрощавшись, они направились в сторону ресторанчиков.
— Ты с ней знаком? — поинтересовался Игорь.
— Это моя m-jo. Модель для бондажа.
— А по виду и не скажешь, — оглянулся парень.
— А как она должна выглядеть? — удивился Костя. — С ярким макияжем, нарощенными ресницами до лба и ногтями размером с саблю, с килограммом колечек на лице и интимных местах? С прической «взрыв на макаронной фабрике», в высоких кожаных сапогах на шпильке, с кнутом? Как? Она такой же человек, как и ты. И таких много. Она не орет на каждом углу, что любит БДСМ, веревки, спанкинг, флагелляцию, ограничение дыхания, таскание за волосы, пощечины, веревки на шее, но у нее хватило смелости признаться в этом по крайней мере себе. Не смотри на обычную внешность и образ жизни простого обывателя. Если копнуть поглубже — у каждого будет много чего интересного. Но вопрос в другом. Хватит ли мужества признаться себе и близким чем заинтересован, кем являешься без всей этой повседневной мишуры?
— Это ты меня сейчас «на слабо» разводишь?
— «На слабо»? Игорь, ты серьезно?
Васильев даже остановился и посмотрел на парня с какой-то тоской, с неприкрытым разочарованием.
Разговор принимал серьезный оборот, и Игорь уже жалел, что вовремя не свернул в сторону непринужденной атмосферы, которая была до этого. Казалось, еще немного, и Русакову придется врать, выкручиваться, выдумывать несуществующие препятствия, которые не позволяют ему так же, как кассирша, быть честным по отношению к самому себе.
— Ладно, как знаешь, — отмахнулся Костя, не дождавшись ответа.
Отвернулся, сел за столик в фут-корте и достал из кошелька купюру.
— Давай поедим. Ты мне там что-то интересное обещал.
Стараясь загладить неловкость последнего момента, Русаков направился к ресторанчикам. Там надолго завис, что-то выясняя и споря с поварами.
Васильев наблюдал за Слонышем, и неожиданная мысль неприятной тяжестью легла на душу. «А если бы на моем месте сейчас был другой человек? И Игорь старался не для меня? Не поглядывал бы так заговорщицки и не подмигивал, таща поднос с порциями?»
В какой момент все пошло не так, как планировалось с самого начала? Казалось бы, что сложного? Познакомить парня с некоторыми культурными, воспитанными людьми нетрадиционной ориентации и все. Пусть сам потом варился бы во всей этой каше, выбирая с кем встречаться, с кем спать, а с кем переписываться. Так нет ведь. Зацепили Костю эти выразительные глазки, чертовы губы и «милые коленки». Нравилось, как парень смущался, как слова подбирал, как смеялся, не стесняясь и ни на кого не оглядываясь. Интересно стало переписываться, вычитывая смешные сообщения, пропитанные двойным смыслом и недоговоренностью, а иногда даже жалобы «на одного несносного типа», в котором он без труда узнавал самого себя. Приходилось в забавной форме взывать к толерантности, скидке на возраст и высмеивать стервозность «типа».
А теперь-то что? «Мы в ответе за тех, кого приручили?» Слишком пафосно. Васильев устроен значительно проще, соответственно и разруливать с Русаковым нужно более банально. Но что-то не получалось.
Игорь вернул сдачу, разложил пластмассовые приборы, салфетки, а Костя с нескрываемой ухмылкой наблюдал за нехитрыми приготовлениями, все больше удостоверяясь в странной педантичности всего, что касалось готовки. Первый раз за все время знакомства они сидели лицом к лицу и просто разговаривали: обсуждали какие-то новости, планы на будущее, вспоминали забавные истории. И Костя видел перед собой толкового заинтересованного собеседника — то, чего давно не хватало Васильеву. Да и Русаков не торопился расставаться. Тоже делился смешными случаями с младшей сестрой и на работе, перспективами и желаниями куда поехать, где отдохнуть.
— Слушай, давно хотел у тебя спросить, — откидываясь на спинку стула, спросил Костя. — Ты как так неудачно вляпался в этого Макса?
Игорь подпер рукой голову и пытался вилкой подцепить картошку «по-деревенски».
Страница 45 из 72
