Пугачевский бунт, который по праву можно считать одной из интереснейших страниц прошлого нашей Родины, в том виде, как он преподносится в школьном курсе истории, имеет столь же малое отношение к правде, что и сказания о рыцарях Круглого Стола — к истории Англии. Фальсификаторы истории, в силу политической коньюктуры не гнушавшиеся даже постыднейшими выдумками и подлогами, никак не могли пройти мимо столь колоритного образа, каким являлся Пугачев; уж больно благодарна для мифотворчества как сама фигура этого бандита, так и спровоцированная им гражданская смута.
34 мин, 23 сек 3675
В конце августа 1774 г. Секретная Комиссия в полном своем составе прибыла в г. Саратов и разместилась в пустовавшем архиерейском доме. Сколь ни были увлекательны путешествия по степи, следовало переходить к реализации главной задачи, поставленной перед Комиссией — поимке Пугачева. Судя по всему, сам Трифонов почувствовал, что преамбула несколько затянулась, потому по прибытии в Саратов заявил, что пора браться за дело. Он попросил выделить ему трех верных донских казака, желательно урядников или сотников, паспорт и деньги, дабы отправиться на встречу со своим отрядом.
Высшим должностным лицом в Саратове, объявленном на военном положении, был генерал — майор Павел Дмитриевич Мансуров. К нему — то и направил свои стопы лейтенант гвардии Галахов вечером 28 августа. Предъявив генералу предписание императорской канцелярии, он немедленно получил паспорт на имя Остафия Трифоновича Трифонова, в котором указывалось, что тот следует из Саратова в Яицкий городок. Паспорт в те времена фактически являлся путевым документом, своего рода командировочным предписанием, которое по прибытии на место сдавалось в местную полицию. Содержащий подробный словесный портрет паспорт был призван обеспечить своему обладтелю беспрепятственный проезд через полицейские заставы.
Помимо паспорта генерал — майор Мансуров распорядился прикомандировать в Секретной Комиссии трех надежных сотников — донских казаков. С ними Трифонов и должен был отправиться вглубь степи.
Вернувшись в архиерейский особняк, Галахов собрал свою Комиссию для итогового совещания. После продолжительного обсуждения сошлись на следующем: Галахов и Рунич с деньгами Комиссии и конвоем Дидриха отправляются в Сызрань, где ждут сигнала от Трифонова о поимке Пугачева. Сам Трифонов в сопровождении трех сотников переправляется через Волгу в районе Сызрани; в районе переправы он оставляет первого казака. С двумя другими он отправляется вглубь заволжской степи и примерно через 70 верст оставляет второго казака. Продолжая свой путь, он еще через 50 верст оставляет третьего и далее движется один, розыскивая свой отряд. Встретившись с ним и поймав Пугачева, Трифонов отправит на встречу с третьим казаком своего посыльного, который условной фразой известит о происшедшем. Далее казаки по эстафете передатут информацию в Сызрань. Галахов с Руничем немедленно выезжают из города и отправляются к тому месту в степи, где Трифонов расстанется с третьим казаком: именно туда будет привезен плененный Пугачев и там необходимо будет произвести окончательный расчет с отрядом захвативших его казаков.
С неожиданным ожесточением развернулся спор о том, сколько денег надлежит выдать Остафию Трифонову на руки. Галахов сказал, что может дать ему в дорогу 1 тыс. рублей, что вызвало всплеск негодования Трифонова. Он потребовал, чтобы ему дали на руки 12 тысяч. Галахов категорически отказался. Такую сумму просто невозможно было сколь-нибудь надёжно замаскировать: мешок 10 — рублевых золотых монет екатерининской эпохи на сумму 12 тысяч рублей весил более 20 кг.! В подкладку кафтана такой груз не зашьёшь. Для того времени это было целое состояние и отпускать с ним в мятежную степь человек было по меньшей мере глупо. Галахов и Рунич пытались втолковать это Трифонову, но тот ничего не хотел слышать и твердил, что условился с Императрицей о выплате казакам 100 руб. каждому и при этом не менее 12 тысяч рублей авансом всему отряду. Убедившись, что Галахова ему не переубедить, Трифонов потребовал, чтобы тот вскрыл запечатанный до тех пор пакет, полученный им от графа Орлова. В нем, по словам Трифонова, содержится обязательство графа на выдачу денег казакам.
Лейтенанту Галахову пришлось подчиниться требованию Трифонова. В пакете было найдено собственноручное письмо графа Григория Григорьевича Орлова следующего содержания: «Государыня Императрица соизволила послать с Оставием Трифоновым, всем его 360-ти сотоварищам, яицким казакам, на ковш вина 12 т. рублей золотою монетою, а впредь будут Ея высокомонаршею милостию и больше вознаграждены». Галахов и Рунич до прочтения письма не знали о его содержании.
Галахов, несомненно, был поставлен в весьма затруднительное положение, но чувствуя за собой правоту, даже после прочтения письма выдать такую сумму на руки Трифонову отказался. Он распорядился отсчитать 3 тыс. рублей из казны Комиссии, что тут же и было проделано Руничем, а на остальные 9 тыс. рублей лейтенант написал расписку, в которой обязался выдать эти деньги в степи при встрече с казаками. Как ни ярился Трифонов, ему пришлось смириться с таким решением лейб — гвардии лейтенанта: было ясно, что Галахов решения своего не изменит.
Высшим должностным лицом в Саратове, объявленном на военном положении, был генерал — майор Павел Дмитриевич Мансуров. К нему — то и направил свои стопы лейтенант гвардии Галахов вечером 28 августа. Предъявив генералу предписание императорской канцелярии, он немедленно получил паспорт на имя Остафия Трифоновича Трифонова, в котором указывалось, что тот следует из Саратова в Яицкий городок. Паспорт в те времена фактически являлся путевым документом, своего рода командировочным предписанием, которое по прибытии на место сдавалось в местную полицию. Содержащий подробный словесный портрет паспорт был призван обеспечить своему обладтелю беспрепятственный проезд через полицейские заставы.
Помимо паспорта генерал — майор Мансуров распорядился прикомандировать в Секретной Комиссии трех надежных сотников — донских казаков. С ними Трифонов и должен был отправиться вглубь степи.
Вернувшись в архиерейский особняк, Галахов собрал свою Комиссию для итогового совещания. После продолжительного обсуждения сошлись на следующем: Галахов и Рунич с деньгами Комиссии и конвоем Дидриха отправляются в Сызрань, где ждут сигнала от Трифонова о поимке Пугачева. Сам Трифонов в сопровождении трех сотников переправляется через Волгу в районе Сызрани; в районе переправы он оставляет первого казака. С двумя другими он отправляется вглубь заволжской степи и примерно через 70 верст оставляет второго казака. Продолжая свой путь, он еще через 50 верст оставляет третьего и далее движется один, розыскивая свой отряд. Встретившись с ним и поймав Пугачева, Трифонов отправит на встречу с третьим казаком своего посыльного, который условной фразой известит о происшедшем. Далее казаки по эстафете передатут информацию в Сызрань. Галахов с Руничем немедленно выезжают из города и отправляются к тому месту в степи, где Трифонов расстанется с третьим казаком: именно туда будет привезен плененный Пугачев и там необходимо будет произвести окончательный расчет с отрядом захвативших его казаков.
С неожиданным ожесточением развернулся спор о том, сколько денег надлежит выдать Остафию Трифонову на руки. Галахов сказал, что может дать ему в дорогу 1 тыс. рублей, что вызвало всплеск негодования Трифонова. Он потребовал, чтобы ему дали на руки 12 тысяч. Галахов категорически отказался. Такую сумму просто невозможно было сколь-нибудь надёжно замаскировать: мешок 10 — рублевых золотых монет екатерининской эпохи на сумму 12 тысяч рублей весил более 20 кг.! В подкладку кафтана такой груз не зашьёшь. Для того времени это было целое состояние и отпускать с ним в мятежную степь человек было по меньшей мере глупо. Галахов и Рунич пытались втолковать это Трифонову, но тот ничего не хотел слышать и твердил, что условился с Императрицей о выплате казакам 100 руб. каждому и при этом не менее 12 тысяч рублей авансом всему отряду. Убедившись, что Галахова ему не переубедить, Трифонов потребовал, чтобы тот вскрыл запечатанный до тех пор пакет, полученный им от графа Орлова. В нем, по словам Трифонова, содержится обязательство графа на выдачу денег казакам.
Лейтенанту Галахову пришлось подчиниться требованию Трифонова. В пакете было найдено собственноручное письмо графа Григория Григорьевича Орлова следующего содержания: «Государыня Императрица соизволила послать с Оставием Трифоновым, всем его 360-ти сотоварищам, яицким казакам, на ковш вина 12 т. рублей золотою монетою, а впредь будут Ея высокомонаршею милостию и больше вознаграждены». Галахов и Рунич до прочтения письма не знали о его содержании.
Галахов, несомненно, был поставлен в весьма затруднительное положение, но чувствуя за собой правоту, даже после прочтения письма выдать такую сумму на руки Трифонову отказался. Он распорядился отсчитать 3 тыс. рублей из казны Комиссии, что тут же и было проделано Руничем, а на остальные 9 тыс. рублей лейтенант написал расписку, в которой обязался выдать эти деньги в степи при встрече с казаками. Как ни ярился Трифонов, ему пришлось смириться с таким решением лейб — гвардии лейтенанта: было ясно, что Галахов решения своего не изменит.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 6 из 11
