Пугачевский бунт, который по праву можно считать одной из интереснейших страниц прошлого нашей Родины, в том виде, как он преподносится в школьном курсе истории, имеет столь же малое отношение к правде, что и сказания о рыцарях Круглого Стола — к истории Англии. Фальсификаторы истории, в силу политической коньюктуры не гнушавшиеся даже постыднейшими выдумками и подлогами, никак не могли пройти мимо столь колоритного образа, каким являлся Пугачев; уж больно благодарна для мифотворчества как сама фигура этого бандита, так и спровоцированная им гражданская смута.
34 мин, 23 сек 3676
Порешив на этом, Комиссия разъехалась: Галахов отправился в г. Сызрань, Трифонов — вглубь степи, а Рунич — в Пензу, на доклад графу Панину о принятом решении разделиться. Панин, изначально, видимо, скептически настроенный в отношении намерений Трифонова, полностью разделил нежелание Галахова давать тому значительные суммы денег, причем самого Остафия Трифонова Панин не постеснялся назвать «плутом». Главнокомандующий «низовым» краем сообщил Руничу, что в ближайшие дни перенесет свою штаб — квартиру в г. Симбирск и предложил именно туда доставить Пугачева, если последний попадет в руки Секретной Комиссии.
Рунич, после доклада Панину направившийся в Сызрань, к своему немалому удивлению столкнулся в дороге с Галаховым и его охраной. От него он узнал самую актуальную на тот момент новость: 14 сентября 1774 г. Емельян Пугачев был пойман и передан на руки генералу Александру Васильевичу Суворову. С этого момента нужды ни в Остафии Трифонове, ни в самой Секретной Комиссии более нет. Чтобы вернуть с дороги Трифонова Галахов послал поручика Дидриха.
Если кто — то из читателей подумал, что история Секретной Комиссии этим и исчерпывается, то этот человек глубоко ошибся. Главная интрига только тут, как раз — таки, и проявилась.
Поручик Дидрих догнал Трифонова на симбирской дороге в 90 километрах от Казани. Тот ехал в сопровождении трех донских есаулов и как будто бы никуда особенно не спешил. Услыхав от Дидриха весть о том, что Пугачев пойман и теперь надлежит отправляться в Симбирск, на встречу с Галаховым, Остафий вознес хвалу Всевышнему и истово перекрестился; обрадовался, одним словом.
Все пятеро отправились к Симбирску и не доезжая до него 50 км. остановились на ночлег в деревеньке, как раз оказавшейся на их пути. Проснувшись утром поручик Дидрих с ужасом увидел, что Остафий Трифонов ночью исчез. Лошадь его осталась на месте, видимо, Трифонов ушел пешком. Это — то и смутило поначалу как Дидриха, так и казаков. Они потратили несколько часов на поиски Трифонова в деревне; лишь убедившись, что того в деревне нет, бросились на тракт. Дидрих организовал широкие розыски: по его приказу деревенский староста отрядил сотских и десятских старшин с крестьянами для поисков в соседних селениях и на проселочных дорогах.
Сам Дидрих отправился в Симбирск. На четвертый день после бегства Трифонова туда же прибыли Галахов и Рунич. К сожалению, поручика в живых они не застали: тот скончался накануне «от разрыва сердца». Свидетели тех событий в один голос утверждали, что поручик чрезвычайно переживал из — за бегства Трифонова; очевидно, перенесенный стресс спровоцировал инфаркт. Поручик перед смертью успел написать рапорт о событиях последних дней, в котором подробно изложил как обстоятельства бегства Трифонова, так и собственные попытки его отыскать. Из этого рапорта видно, что поручик очень много ездил по Симбирскому тракту, проводя обыски во всех деревнях, расположенных вдоль него. Он практически не спал все это время, что также негативно отразилось на его самочувствии.
Итак, Трифонов исчез. Вместе с ними пропали и три тысячи казенных денег. Но дело было даже не в деньгах. Этот человек воспользовался доверием высочайших лиц Империи и фактически украл деньги. Точно карманник или карточный шулер!
Что оставалось делать Галахову и Руничу? Они отправились в дом, где остановился Главнокомандующий «низовыми» землями граф Петр Иванович Панин, и показали ему собственнорчное письмо Императрицы в котором предписывалось оказывать всемерную поддержку его предъявителям. По воле случая Галахов и Рунич оказались свидетелями доставки генералом — поручиком А. В. Суворовым плененного Пугачева в Симбирск и встречи последнего с Паниным. Из литературы мы знаем описание этой сцены А. С. Пушкиным; предание приписывает Пугачеву весьма самодовольную фразу, якобы, сказанную именно тогда («Я лишь вороненок, ворон — то еще летает!»), но на самом деле во время этой встречи знаменитый бунтовщик вид имел довольно жалкий и сам, без всяких понуканий, стал перед графом на колени.
Граф П. И. Панин распорядился Галахову и Руничу принять под свою охрану Пугачева и озаботиться его доставкой в Москву. Секретная Комиссия завладела опасным бунтовщиком, хотя и сделано это было совсем не так, как планировали сами члены Комиссии и ее организаторы.
Благодаря детальнейшим воспоминаниям Павла Степановича Рунича мы знаем теперь интересные подробности следствия в отношении Пугачева и организацию его содержания под стражей. Эти подробности были неизвестны А. С. Пушкину, поэтому его «История пугачевского бунта» во многих деталях неточна. Имеет смысл кратко упомянуть об этих нюансах, хотя и не имеющих прямого отношения к Остафию Трифонову, но все же весьма любопытных.
Рунич, после доклада Панину направившийся в Сызрань, к своему немалому удивлению столкнулся в дороге с Галаховым и его охраной. От него он узнал самую актуальную на тот момент новость: 14 сентября 1774 г. Емельян Пугачев был пойман и передан на руки генералу Александру Васильевичу Суворову. С этого момента нужды ни в Остафии Трифонове, ни в самой Секретной Комиссии более нет. Чтобы вернуть с дороги Трифонова Галахов послал поручика Дидриха.
Если кто — то из читателей подумал, что история Секретной Комиссии этим и исчерпывается, то этот человек глубоко ошибся. Главная интрига только тут, как раз — таки, и проявилась.
Поручик Дидрих догнал Трифонова на симбирской дороге в 90 километрах от Казани. Тот ехал в сопровождении трех донских есаулов и как будто бы никуда особенно не спешил. Услыхав от Дидриха весть о том, что Пугачев пойман и теперь надлежит отправляться в Симбирск, на встречу с Галаховым, Остафий вознес хвалу Всевышнему и истово перекрестился; обрадовался, одним словом.
Все пятеро отправились к Симбирску и не доезжая до него 50 км. остановились на ночлег в деревеньке, как раз оказавшейся на их пути. Проснувшись утром поручик Дидрих с ужасом увидел, что Остафий Трифонов ночью исчез. Лошадь его осталась на месте, видимо, Трифонов ушел пешком. Это — то и смутило поначалу как Дидриха, так и казаков. Они потратили несколько часов на поиски Трифонова в деревне; лишь убедившись, что того в деревне нет, бросились на тракт. Дидрих организовал широкие розыски: по его приказу деревенский староста отрядил сотских и десятских старшин с крестьянами для поисков в соседних селениях и на проселочных дорогах.
Сам Дидрих отправился в Симбирск. На четвертый день после бегства Трифонова туда же прибыли Галахов и Рунич. К сожалению, поручика в живых они не застали: тот скончался накануне «от разрыва сердца». Свидетели тех событий в один голос утверждали, что поручик чрезвычайно переживал из — за бегства Трифонова; очевидно, перенесенный стресс спровоцировал инфаркт. Поручик перед смертью успел написать рапорт о событиях последних дней, в котором подробно изложил как обстоятельства бегства Трифонова, так и собственные попытки его отыскать. Из этого рапорта видно, что поручик очень много ездил по Симбирскому тракту, проводя обыски во всех деревнях, расположенных вдоль него. Он практически не спал все это время, что также негативно отразилось на его самочувствии.
Итак, Трифонов исчез. Вместе с ними пропали и три тысячи казенных денег. Но дело было даже не в деньгах. Этот человек воспользовался доверием высочайших лиц Империи и фактически украл деньги. Точно карманник или карточный шулер!
Что оставалось делать Галахову и Руничу? Они отправились в дом, где остановился Главнокомандующий «низовыми» землями граф Петр Иванович Панин, и показали ему собственнорчное письмо Императрицы в котором предписывалось оказывать всемерную поддержку его предъявителям. По воле случая Галахов и Рунич оказались свидетелями доставки генералом — поручиком А. В. Суворовым плененного Пугачева в Симбирск и встречи последнего с Паниным. Из литературы мы знаем описание этой сцены А. С. Пушкиным; предание приписывает Пугачеву весьма самодовольную фразу, якобы, сказанную именно тогда («Я лишь вороненок, ворон — то еще летает!»), но на самом деле во время этой встречи знаменитый бунтовщик вид имел довольно жалкий и сам, без всяких понуканий, стал перед графом на колени.
Граф П. И. Панин распорядился Галахову и Руничу принять под свою охрану Пугачева и озаботиться его доставкой в Москву. Секретная Комиссия завладела опасным бунтовщиком, хотя и сделано это было совсем не так, как планировали сами члены Комиссии и ее организаторы.
Благодаря детальнейшим воспоминаниям Павла Степановича Рунича мы знаем теперь интересные подробности следствия в отношении Пугачева и организацию его содержания под стражей. Эти подробности были неизвестны А. С. Пушкину, поэтому его «История пугачевского бунта» во многих деталях неточна. Имеет смысл кратко упомянуть об этих нюансах, хотя и не имеющих прямого отношения к Остафию Трифонову, но все же весьма любопытных.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 7 из 11
