Остафий Трифонов: человек, обманувший всех

Пугачева вплоть до его доставки в Москву круглосуточно охраняли 2 пары офицеров, сменявшиеся каждые 2 часа. Первая пара — капитан 2 — го гренадерского полка Карташев и корнет конной гвардии Повало — Швейковский; вторая — поручики Великолукского полка Кутузов и Ершов. Интересно, что Повало — Швейковский сам побывал в плену у Пугачева летом 1774 г. Два же родных брата капитана Карташева, также офицеры 2 — го гренадерского полка, оказались в числе 30 офицеров, пленных Пугачевым при разгроме этого полка в 1774 г.; они были казнены в ходе массового повешения, которые так любил устраивать бунтовщик. В задачу офицеров конвоя вменялась казнь Пугачева при попытке его бегства или освобождения. Они ни на минуту не оставляли его одного. Пугачев постоянно находился в ручных кандалах и ошейнике с цепью, которая немедленно приковывалась к стене в какое бы помещение не заводили пленного. Исключение делалось только для помещения военного суда в г. Симбирске, куда Пугачева несколько раз отводили для предварительных допросов комиссией под председательством П. С. Потемкина (потом эти допросы были перенесены в Москву). К конвоированию Пугачева были привлечены 40 гренадер 2 — го полка и 40 яицких казаков. Последними командовал подполковник Мартемьян Михайлович Бородин. Яицкие казаки Пугачева ненавидели; в свое время они защищали от бунтовщиков Яицкий городок и немало натерпелись во время осады. Для непосредственного обслуживания Пугачева к нему были прикреплены два гренадера, приписанные к Секретной Комиссии с самого момента ее учреждения. Их фамилии: Дибулин и Кузнецов. Первый был поваром, готовившим еду для пленника. Офицерам конвоя было предписано наблюдать за тем, чтобы Пугачев получал еду только из его рук. Второй гренадер — Кузнецов — до армии был кузнецом и поэтому его обязали постоянно сопровождать Пугачева и приковывать его к стене в любом помещении, в котором тот задерживался хоть на сколь-нибудь продолжительное время.

Вместе с Пугачевым Секретная Комиссия взяла под свою охрану его первую жену (Пугачев был двоеженец) и 12-летнего сына Трофима.

При расследовании преступлений Пугачева огромное внимание членами сыскных комиссий (они заседали и в Уфе, и в Яицком городке, и в Симбирске, главная же комиссия заседала потом в Москве) было обращено на исследование связей бунтовщиков со столицами и иностранцами. Вообще, это были первые вопросы, с которых начинались допросы как самого Пугачева, так и наиболее видных его сподвижников. Афанасий Перфильев, ближайший помощник Пугачева, на первом же допросе в Яицком городке, сообщил о том, что к восставшим приезжал гонец от Великого князя Павла Петровича (будущего Императора Павла Первого) и заверял Пугачева в полной поддержке его мятежа. Перфильев дал описание этого человека: «… башкирец привез к Пугачеву какого-то купца старика; росту он был среднего, лицом сухощав и рябоват, волосы — темно-русые с сединою, говоря пришамкивает, а лет ему около щестидесяти. Пред всем войском Пугачев заявил, что этот старик прислан от Великого князя Павла Петровича к нему с письмом».

Информация эта, разумеется, была воспринята как чрезвычайно важная. Екатерина Вторая имела основания сомневаться в преданности сына; взошедшая на престол в результате заговора, эта женщина не питала иллюзий в прочности родственных отношений и преданности гвардии. Следователи прекрасно понимали, что информация о гонце от Цесаревича вызовет огромный интерес Императрицы. А раз так, то гонца этого следовало отыскать и добиться от него истины: действительно ли посылал его Павел Петрович к мятежникам?

Примечательно, что к этому моменту следователи уже распологали информацией о том, что Пугачев встречался с кем — то, кто выдавал себя за гонца от Цесаревича. Дело в том, что упомянутый в показаниях Перфильева башкирец был ни кто иной, как плененный еще в августе 1774 г. Канзафар Усаев — один из самых жестоких сподвижников мятежника. Канзафар, стремясь избежать допроса под пыткой, не пытался запираться и всячески сотрудничал со следствием. Он рассказал о том, что действительно привозил в лагерь Емельяна Пугачева некоего петербургского купца, который по его словам, лично знал Петра Третьего, поскольку занимался поставкой сена в дворцовые конюшни. Купец этот, якобы, был уполномочен Цесаревичем Павлом Петровичем съездить на Урал и познакомиться с главарем восставших, дабы убедиться в том, что это именно Государь Император Петр Третий.