Пугачевский бунт, который по праву можно считать одной из интереснейших страниц прошлого нашей Родины, в том виде, как он преподносится в школьном курсе истории, имеет столь же малое отношение к правде, что и сказания о рыцарях Круглого Стола — к истории Англии. Фальсификаторы истории, в силу политической коньюктуры не гнушавшиеся даже постыднейшими выдумками и подлогами, никак не могли пройти мимо столь колоритного образа, каким являлся Пугачев; уж больно благодарна для мифотворчества как сама фигура этого бандита, так и спровоцированная им гражданская смута.
34 мин, 23 сек 3678
Разумеется, за разъяснениями обратились и к самому информированному участнику событий — Емельяну Пугачеву. Тот, как и Канзафар Усаев, и Перфильев, да и остальные «генералы» бандитской армии, запираться не пытался, друзей не покрывал. Как писал в своих записках Рунич«Пугачев, с того самого времени, как оставался у генерал — майора Потемкина на последних допросах, все то время, что содержался в Симбирске под присмотром, в крайнем находился унынии и задумчивости, не говорил почти ни с кем ни слова». Когда к нему обратились за разъяснениями по поводу посыльного Цесаревича, Пугачев расказал, что действительно в его лагерь являлся таковой, был им обласкан и впоследствии отпущен обратно в столицу. Мятежник всерьез предпологал привлечь на свою сторону Наследника и чтобы произвести своей щедростью впечатление на гонца, вручил тому при отъезде 3 тыс. рублей. Пугачев назвал имя и фамилию человека, приехавшего от Наследника — Осташка Долгополов, из ржевских купцов.
В принципе, этой информации уже было достаточно для организации серьезного розыска. Сыщики имели неплохое описание человека, которого розыскивали, знали, что тот имеет дефект речи, скорее всего, действительно принадлежит (или принадлежал прежде) к купеческому сословию и неплохо ориентируется в столичной обстановке. На последнее прямо указал Перфильев, который, проверяя посыльного, разговаривал с ним о столичных делах. Скорее всего, Долгополова должны были знать в Санкт-Петербурге.
И оказалось, что его там в самом деле прекрасно знали! Розык, проведенный в Петербурге, позволил установить человека, соответствовавшего установочным данным на «посыльного от Цесаревича». Им оказался некий Остафий Долгополов, ржевский купец 1720 года рождения, который вплоть до 1768 г. пытался заниматься в столице выкупом у казны винных откупов, но прогорел, наделал долгов и не расплатившись с заимодавцами скрылся. Тогда его искали и в столице, и во Ржеве, да так и не нашли. Теперь же — осенью 1774 г. — офицеры с предписанием об аресте Долгополова опять появились во Ржеве. Впрочем, и на этот раз ни городские власти, ни родня купца не смогли помочь арестовать мошенника: последний раз его видели в городе в июне и было очевидно, что во Ржеве прятаться он не может.
Совершенно неожиданно выяснилось, что гонец Цесаревича был опознан рядовыми мятежниками, сидевшими в Казанской тюрьме, в числе лиц, задержанных по причине отсутствия паспорта. Кордоны на дорогах еще недавно мятежного края бдительно проверяли всех подозрительных; лица без паспортов были подозрительны по определению. Один из таких яицких казаков, задержанный в окрестностях Казани без паспорта, и оказался тем самым Остафием Долгополовым, с которым так хотели пообщаться члены Секретной Следственной комиссии.
И можно понять их изумление, когда в доставленном для допроса Долгополове они узнали… того самого Трифонова, что убежал с казенными деньгами от поручика Дидриха! Что тут скажешь! развязка получилась, прямо — таки, в стиле Александра Дюма. Задержанный 12 ноября 1774 г. дал развернутые показания перед следственной комиссией в Москве, в которых исчерпывающе объяснил скрытую подоплеку собственных интриг.
Звали его Остафий Трифонович Долгополов и он действительно происходил из купцов города Ржева. С торговыми караванами много путешествовал по России, неоднократно бывал и подолгу жил в Санкт — Петербурге. Брался за разнообразные подряды, одно время действительно поставлял овес для конюшни будущего Императора Петра Третьего (до того еще, как тот сделался Императором), но денег больших не нажил, видимо, в силу непостоянства характера или иных черт, мешавших ему добиваться расположения людей. Сильно прогорел на винных откупах и, не погасив долгов, скрылся. Говоря нынешним языком, «кинул» своих компаньонов. Торговых махинаций не оставил, но в Петербург после 1768 г. носа не казал, работал все более в городах Центральной России. Весть о мятеже Пугачева окрылила Долгополова; он решил податься к мятежникам, дабы посмотреть, на самом ли деле их главарь — Император Петр Третий.
В подобном объяснении Долгополова скрыто определенное лукавство. Скорее всего, он точно знал, что Пугачев — никакой не Император, поскольку жители северной столицы после смерти низложенного Петра Третьего имели возможность видеть его тело, которое было выставлено для всеобщего обозрения. Даже если сам Долгополов не ходил по каким — то причинам в храм, смотреть на покойного Императора, то это наверняка сделали его компаньоны; как — никак они поставляли овес в его конюшни, не раз его видали и не могли не явиться к телу усопшего на прощание. Поэтому Долгополов, скорее всего, доподлинно знал, что Петр Третий скончался еще в 1762 г., а значит по Яицкой степи бродит какой — то шарлатан.
В принципе, этой информации уже было достаточно для организации серьезного розыска. Сыщики имели неплохое описание человека, которого розыскивали, знали, что тот имеет дефект речи, скорее всего, действительно принадлежит (или принадлежал прежде) к купеческому сословию и неплохо ориентируется в столичной обстановке. На последнее прямо указал Перфильев, который, проверяя посыльного, разговаривал с ним о столичных делах. Скорее всего, Долгополова должны были знать в Санкт-Петербурге.
И оказалось, что его там в самом деле прекрасно знали! Розык, проведенный в Петербурге, позволил установить человека, соответствовавшего установочным данным на «посыльного от Цесаревича». Им оказался некий Остафий Долгополов, ржевский купец 1720 года рождения, который вплоть до 1768 г. пытался заниматься в столице выкупом у казны винных откупов, но прогорел, наделал долгов и не расплатившись с заимодавцами скрылся. Тогда его искали и в столице, и во Ржеве, да так и не нашли. Теперь же — осенью 1774 г. — офицеры с предписанием об аресте Долгополова опять появились во Ржеве. Впрочем, и на этот раз ни городские власти, ни родня купца не смогли помочь арестовать мошенника: последний раз его видели в городе в июне и было очевидно, что во Ржеве прятаться он не может.
Совершенно неожиданно выяснилось, что гонец Цесаревича был опознан рядовыми мятежниками, сидевшими в Казанской тюрьме, в числе лиц, задержанных по причине отсутствия паспорта. Кордоны на дорогах еще недавно мятежного края бдительно проверяли всех подозрительных; лица без паспортов были подозрительны по определению. Один из таких яицких казаков, задержанный в окрестностях Казани без паспорта, и оказался тем самым Остафием Долгополовым, с которым так хотели пообщаться члены Секретной Следственной комиссии.
И можно понять их изумление, когда в доставленном для допроса Долгополове они узнали… того самого Трифонова, что убежал с казенными деньгами от поручика Дидриха! Что тут скажешь! развязка получилась, прямо — таки, в стиле Александра Дюма. Задержанный 12 ноября 1774 г. дал развернутые показания перед следственной комиссией в Москве, в которых исчерпывающе объяснил скрытую подоплеку собственных интриг.
Звали его Остафий Трифонович Долгополов и он действительно происходил из купцов города Ржева. С торговыми караванами много путешествовал по России, неоднократно бывал и подолгу жил в Санкт — Петербурге. Брался за разнообразные подряды, одно время действительно поставлял овес для конюшни будущего Императора Петра Третьего (до того еще, как тот сделался Императором), но денег больших не нажил, видимо, в силу непостоянства характера или иных черт, мешавших ему добиваться расположения людей. Сильно прогорел на винных откупах и, не погасив долгов, скрылся. Говоря нынешним языком, «кинул» своих компаньонов. Торговых махинаций не оставил, но в Петербург после 1768 г. носа не казал, работал все более в городах Центральной России. Весть о мятеже Пугачева окрылила Долгополова; он решил податься к мятежникам, дабы посмотреть, на самом ли деле их главарь — Император Петр Третий.
В подобном объяснении Долгополова скрыто определенное лукавство. Скорее всего, он точно знал, что Пугачев — никакой не Император, поскольку жители северной столицы после смерти низложенного Петра Третьего имели возможность видеть его тело, которое было выставлено для всеобщего обозрения. Даже если сам Долгополов не ходил по каким — то причинам в храм, смотреть на покойного Императора, то это наверняка сделали его компаньоны; как — никак они поставляли овес в его конюшни, не раз его видали и не могли не явиться к телу усопшего на прощание. Поэтому Долгополов, скорее всего, доподлинно знал, что Петр Третий скончался еще в 1762 г., а значит по Яицкой степи бродит какой — то шарлатан.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 9 из 11
