Отец

— Тогда слушай. На той стороне, за особняком увидишь мою могилу, увидишь крест на краю поляны, возле леса. Да, да после того как меня казнили жители близлежащего села, они зарыли меня у кромки лесного массива, отказав мне в погребении на кладбище, но сердобольный священник водрузил таки над моей могилой крест, в надежде, что Господь надо мной смилостивиться. Какой же он все же смешной — ухмыльнулся отец с картины. — Зря старался, небеса меня не приняли, отказав мне даже в рассмотрении моего прошения. И поэтому моя душа вселилась в мой собственный портрет. Но ты можешь оживить меня, и тогда моя душа снова вселится в тело. Подойди к моей могиле, позови Буне, скажи ему, что я убит, скажи, что я похоронен, и покажи ему где. Попроси, чтоб он оживил меня. Прежде чем выполнить мою просьбу, Буне потребует принести ему жертву, но ты еще слишком молод, чтоб убивать. Скажи демону, что я, как только оживу, то сразу расплачусь с ним, принеся ему не одну, а целых две жертвы. Он не откажет. Ты понял.

— Хорошо отец — мальчик попятился спиной к выходу из замка, чтобы найдя могилу приступить к заданию.

— Не бойся — еще раз успокоил его отец. — Я не позволю никакой опасности нависнуть над тобой. Верь мне.

— Я все сделаю, все как ты сказал.

— Саша — вдруг, уже у самого выхода, остановил мальчика отец. — Мы многое обговорили, но я не сказал тебе самого главного.

— Что пап? — на дальнем расстоянии и в темноте комнаты, сгустившейся от того, что на улице успело стемнеть, сын плохо различал отца.

— С тех пор как меня сожгли, мой дух пребывает в этом замке — обращался к мальчику неясный силуэт, заключенный в золотой рамке. — Уже много лет я нахожусь среди этих стен. Но знай о том, что все эти годы я думал о тебе. Во мраке бесконечно долгих ночей, когда свет луны серебрил пол и стены, в своем тоскливом одиночестве, я думал о тебе. Когда лучи солнца, проникнув сквозь окна, медленно перемещались по залу изо дня в день, я думал о тебе. Зимой и летом думал о тебе, любил тебя и жил лишь о тебе воспоминаниями.

— Я тоже всегда только о тебе и думал — произнес сквозь слезы ребенок. — Все эти годы любил тебя, искал, надеялся.

— Ну, так ни пуха, сынок, сделай то, что нужно, и мы снова будем вместе, вместе, как во времена твоего детства, снова будем счастливы.

Буне.