Овцы-Волки

— Эй, Род, — тихо позвал Капитан мальчика. — Подползай сюда. Отсюда всё хорошо видно. Только молчи. Чтобы ни происходило, лежи, словно мёртвый.

На маленьком пяточке площадки, за трубами, ближе к краю Капитан постелил несколько старых, рваных курток, принесённых из общей кучи тряпья, и улёгся с одной стороны, оставляя место новичку подле.

— А другие? — спросил Род.

— Бизон и Рыжий на другом краю дежурят, а Художник и Ковбой будут спать. Они днём дежурили.

— Но ты же сказал, что днём опасность не угрожает.

— Опасность может возникнуть всякая, не только от волков, да и в любой момент. В группе должны быть люди, следящие за остальными, кто спит днём. Чтобы разбудить вовремя. А ночью мы их стережём. И разбудим, если надо будет.

Род лёг на живот и почувствовал под собой выпирающие бугры слежавшегося тряпья, которые захотелось расправить, чтоб было не так неудобно лежать.

— Не ёрзай. — Предостерёг его Капитан. — Тебя заметят или услышат. Ты не представляешь, какой у них слух.

— Вы давно вместе? — шёпотом спросил Род после минутного молчания. Ему было не по себе, а сгущавшаяся внизу темень беспокоила всё сильнее.

— Чуть больше года, еслис не считать Шейха и Художника. Они присоединились к нам полгода назад, — не сразу ответил Капитан, он тоже лежал на животе, его бледное лицо упиралось острым подбородком в сложенные накрест руки. — Бедняга Жгут, мы с ним объединили этих ребят, собрали нашу группу.

— Давно его знал?

— Он стал первым моим настоящим другом после того, как я оказался за бортом. Понимаешь о чём я?

— Конечно, — ответил еле слышно Род, готовясь внять истории с несчастливым окончанием.

— Я не родился на улице, как впрочем, никто из нас. У меня были мать и отец, — продолжил Капитан. Голос его преобразился, из него исчезли остатки детства, будто с Родом говорил зрелый мужчина. — И я думал, что я самый счастливый из детей. Все так думают, Род, до определённой поры. Все. Просто у каждого в свой черёд заканчивается детство, и вся сказочная мишура осыпается, становясь грязным мусором. У Рыжего это случилось четыре года назад. Он сбежал из дома от отчима-садиста, который растил его на правах опекуна, мать-то его отдала Создателю душу, и больше некому было защищать парня от издевательств и побоев. У Бизона и вовсе не было семьи, он рос в детском доме, в котором нетерпимость и суровость граничили с тиранией и бездушием. Он удрал оттуда год назад, и мы приняли его в свою группу, здесь он нашёл свою первую семью, Род.

Капитан замолчал, новичок хотел что-то спросить, но передумал, в подобных разговорах неуместны излишние расспросы, история сама себя выскажет.

— А Шейх, этот пронырливый шайтан, — внезапно продолжил светловолосый мальчик, — Он же рос в благополучной семье. У него были хорошие родители, братья и сёстры. Семья большая, а он самый младший в ней. Как он попал на улицу? От подобного не застрахован никто! Пожар одной злополучной тёмной ночью забрал у Шейха всё благополучие и всю семью. По счастливой случайности он захотел в туалет ночью и проснулся. Кто-то поджёг в тот момент дом, завистников и недругов всегда в избытке у людей с достатком. Шейх стоял на улице и смотрел, как горел его дом и слышал, как кричали его близкие, задыхаясь в дыму и умирая. А после он никому не оказался нужен из родни, от него избавились и сплавили в детский дом, в котором он познакомился с Бизоном. Вместе они и убежали.

— Сколько зла от людей! — вырвалось из уст Рода.

— Ровно столько же, сколько и добра. Одно не может без другого, — ответил Капитан. — Если человек знал добро, он его никогда не забудет. Его запах, его звук, его пение и мысли. Тоже самое и со злом. Не бывает абсолютно злых или абсолютно добрых людей. Может быть лишь перевес сторон, но полного единоличия нет. Иначе суть человеческая умрёт, и вместо человека будет робот.

— Ты оправдываешь тех, кто так поступил с твоими друзьями и с тобой? Ведь и тебе наверняка досталось по полной!

— Род, в той прежней жизни у меня было имя, меня звали Кристиан. Мой отец учил меня прощать и понимать людей, принимать их с недостатками. Он был буддистом и передал мне свою любовь ко всему живому. После его смерти первое время во мне с трудом уживались миролюбие к окружающему меня миру и отторжение к той непонятной злобе, которую питают люди за пределами своих домов. Но я сохранил в себе учение отца и свет памяти о нём.

— А мать? Ты не сказал о матери.

— Она ушла в лучший мир давно, мне не было и четырёх лет, — выдохнув облачко пара, сказал Капитан. — Меня вырастил отец.

— Почему ты отказался от имени и взял себе прозвище? — спросил Род.

— Капитаном меня назвал Жгут. Он считал, что родное имя слишком личное для улиц, которым на тебя плевать. Имя нужно беречь внутри себя. Это единственная крупица и самое драгоценное сокровище, что остаётся у бездомного мальчишки. Ты тоже можешь взять себе прозвище.

— Не хочу, я с трудов вспоминаю своё полное имя. Не хочу его полностью забыть. Не хочу забыть о них.