Тот день надолго запомнился участникам описанных здесь событий. Потому что, как потом оказалось, с него-то все и началось. Но это оказалось потом.
189 мин, 6 сек 5055
Проклятая робость с девчонками! Даже когда он, наконец, решился подойти к ней в библиотеке и потом, когда дал ей ноут со своими рисунками в машине…
Блин!— вспомнил Ники про подлянку Ван Ли.
Как же он без своего любимого ноута? Или это к лучшему? Нечем будет отгораживаться от мира и людей. Например, он сможет просто быть с Кейси и узнает — там, в библиотеке, и потом в машине, когда они остались вдвоем, она действительно тоже хотела быть с ним или ему только показалось.
Потому что разве может он, такой низкорослый и неказистый, с этим мальчиковым вьющимся чубом и оттопыренными ушами подростка, нравиться такой классной девчонке, как Кейси.
Ей, конечно, нравится Стивен. Стивен всем нравится.
Ники еще какое-то время смотрел на лицо Кейси. Потом поймал себя на том, что осторожно рисует ее профиль. Пальцем в воздухе. Возле ее лица.
На самом деле ему очень хотелось погладить ее лицо. И волосы. И чтобы не сделать этого, он потянулся по привычке за ноутом. Нажал клавишу питания. Вовремя спохватился и тут же выключил. Разрушительная работа вируса еще не началась. Включить компьютер сейчас, значит запустить программу уничтожения. Надо подождать возвращения в кампус. Придти к тому же Ван Ли. Он прислал вирус. Пусть теперь от него и лечит комп Ники.
Ники был убежден, что Ван Ли прислал ему вирус по ошибке.
Он сунул ноут в рюкзак.
И почувствовал что-то вроде ломки. Не рисовать для него, все равно, что не курить заядлому курильщику. Или не пить алкоголику. Или не колоться наркоману.
И Ники достал из кармана куртки припасенный на всякий такой случай блокнот и карандаш и стал делать наброски спящей Кейси.
Она тут же, точно почувствовав, что ее рисуют, беспокойно задвигалась во сне и закрыла лицо рукой. Ники тихонечко, чтоб не разбудить ее, отошел подальше и пристроился с блокнотом у воды.
Он хотел передать вот это ощущение пустынности и тревоги, какое чувствовалось в бедном красками суровом пейзаже. Получалось, в общем, не очень. Потому что было непонятно, откуда оно, собственно, берется, это чувство.
Глубокой штриховкой передать черную гладь. Росчерком с прорисовкой — угрюмый лес на той стороне. Давление серого неба в его рисунке тоже чувствовалось. Но все это было довольно уныло и скрытой в реальности угрозы не передавало.
Так что привычные рисованные монстры, всегда точно передававшие смуту в его душе, как бы сами собой полезли из черной воды, заселили ее поверхность, выползли на берег. Все эти короли уродов из Босха и Брейгеля с лицами недавних и старых знакомых были по-своему жутковаты, но довольно банальны.
Ник с досадой перевернул страничку. Поддразнил себя.
— Страшно непонятное. Чем дольше неизвестен источник страха… Не ты ли это говорил? А сам? Как Стивен — чем страшнее страшилище, тем больше страха. Важно не что рисовать, а как подавать. Но откуда, черт возьми, берется напряжение в реальной картине передо мной!
Он опустил блокнот и снова стал вглядываться в озеро, пустынный соседний берег, лес…
Что-то неясное, дрожащее, необъяснимое и потому тревожное должно цеплять и держать зрителя в напряжении. Например, вон тот силуэт на том берегу. Берег там пустынный и неживой. Причем, кажется, он такой много лет. Никто никогда не выбежит на этот берег. Не подойдет к воде. Не тронет ее губами. Не махнет рукой. Не крикнет.
И это особенно остро чувствуется из-за того силуэта на берегу. Куст это или поваленное дерево, но оно тянет внимание на себя. Понять, что это, невозможно. И вот уже кажется, что это силуэт старика-индейца, и он разглядывает Ника так же пристально и внимательно, как Ник рассматривает его.
Ник снова набросал озеро, берег и лес и странный силуэт на том берегу и сразу в картине появилась тайна и тревога.
«Кажется, нашел»,-похвалил себя Ник и потянулся за камерой. Ему хотелось разглядеть силуэт поближе. Чтобы понять, что же это все-таки такое.
— Не работает, — услышал он голос у себя за спиной. Обернулся — увидел профессора Кроу.
— А откуда вы…
— Впрочем… Попробуй, может получится.
Ники включил камеру. Дисплей выбросил ту же беспомощную фразу об ошибке в программе. Тут до Ники стало доходить.
— У меня навигатор настроен на вашу машину.
— Неплохо, — кивнул Кроу. — Это помогло бы нам скорее выбраться отсюда.
— С навигаторами здесь тоже проблема?
Кроу кивнул.
— Мобильники?
— То же самое. Здесь вообще никакая электроника не работает.
— Хотите сказать, что проклятие старого индейца распространилось на современную технику?
— А почему бы и нет? Хотя наверняка есть простое научное объяснение. Вроде какого-нибудь магнитного поля или залежей руды.
— Вы вообще не верите в потусторонние силы?
— До сих пор я верил только в силу искусства, фантазии, способность одаренного человека передать свои ощущения и предчувствия. Иногда с помощью техники. Иногда после озарения. Как у тебя в твоем рисунке. Пока не появился силуэт на том берегу, все было обычно…
— До сих пор вы верили искусству. А теперь?
— Пойдем-ка ребят будить, — не ответил Кроу. — Нам еще надо попытаться сегодня выбраться отсюда.
Блин!— вспомнил Ники про подлянку Ван Ли.
Как же он без своего любимого ноута? Или это к лучшему? Нечем будет отгораживаться от мира и людей. Например, он сможет просто быть с Кейси и узнает — там, в библиотеке, и потом в машине, когда они остались вдвоем, она действительно тоже хотела быть с ним или ему только показалось.
Потому что разве может он, такой низкорослый и неказистый, с этим мальчиковым вьющимся чубом и оттопыренными ушами подростка, нравиться такой классной девчонке, как Кейси.
Ей, конечно, нравится Стивен. Стивен всем нравится.
Ники еще какое-то время смотрел на лицо Кейси. Потом поймал себя на том, что осторожно рисует ее профиль. Пальцем в воздухе. Возле ее лица.
На самом деле ему очень хотелось погладить ее лицо. И волосы. И чтобы не сделать этого, он потянулся по привычке за ноутом. Нажал клавишу питания. Вовремя спохватился и тут же выключил. Разрушительная работа вируса еще не началась. Включить компьютер сейчас, значит запустить программу уничтожения. Надо подождать возвращения в кампус. Придти к тому же Ван Ли. Он прислал вирус. Пусть теперь от него и лечит комп Ники.
Ники был убежден, что Ван Ли прислал ему вирус по ошибке.
Он сунул ноут в рюкзак.
И почувствовал что-то вроде ломки. Не рисовать для него, все равно, что не курить заядлому курильщику. Или не пить алкоголику. Или не колоться наркоману.
И Ники достал из кармана куртки припасенный на всякий такой случай блокнот и карандаш и стал делать наброски спящей Кейси.
Она тут же, точно почувствовав, что ее рисуют, беспокойно задвигалась во сне и закрыла лицо рукой. Ники тихонечко, чтоб не разбудить ее, отошел подальше и пристроился с блокнотом у воды.
Он хотел передать вот это ощущение пустынности и тревоги, какое чувствовалось в бедном красками суровом пейзаже. Получалось, в общем, не очень. Потому что было непонятно, откуда оно, собственно, берется, это чувство.
Глубокой штриховкой передать черную гладь. Росчерком с прорисовкой — угрюмый лес на той стороне. Давление серого неба в его рисунке тоже чувствовалось. Но все это было довольно уныло и скрытой в реальности угрозы не передавало.
Так что привычные рисованные монстры, всегда точно передававшие смуту в его душе, как бы сами собой полезли из черной воды, заселили ее поверхность, выползли на берег. Все эти короли уродов из Босха и Брейгеля с лицами недавних и старых знакомых были по-своему жутковаты, но довольно банальны.
Ник с досадой перевернул страничку. Поддразнил себя.
— Страшно непонятное. Чем дольше неизвестен источник страха… Не ты ли это говорил? А сам? Как Стивен — чем страшнее страшилище, тем больше страха. Важно не что рисовать, а как подавать. Но откуда, черт возьми, берется напряжение в реальной картине передо мной!
Он опустил блокнот и снова стал вглядываться в озеро, пустынный соседний берег, лес…
Что-то неясное, дрожащее, необъяснимое и потому тревожное должно цеплять и держать зрителя в напряжении. Например, вон тот силуэт на том берегу. Берег там пустынный и неживой. Причем, кажется, он такой много лет. Никто никогда не выбежит на этот берег. Не подойдет к воде. Не тронет ее губами. Не махнет рукой. Не крикнет.
И это особенно остро чувствуется из-за того силуэта на берегу. Куст это или поваленное дерево, но оно тянет внимание на себя. Понять, что это, невозможно. И вот уже кажется, что это силуэт старика-индейца, и он разглядывает Ника так же пристально и внимательно, как Ник рассматривает его.
Ник снова набросал озеро, берег и лес и странный силуэт на том берегу и сразу в картине появилась тайна и тревога.
«Кажется, нашел»,-похвалил себя Ник и потянулся за камерой. Ему хотелось разглядеть силуэт поближе. Чтобы понять, что же это все-таки такое.
— Не работает, — услышал он голос у себя за спиной. Обернулся — увидел профессора Кроу.
— А откуда вы…
— Впрочем… Попробуй, может получится.
Ники включил камеру. Дисплей выбросил ту же беспомощную фразу об ошибке в программе. Тут до Ники стало доходить.
— У меня навигатор настроен на вашу машину.
— Неплохо, — кивнул Кроу. — Это помогло бы нам скорее выбраться отсюда.
— С навигаторами здесь тоже проблема?
Кроу кивнул.
— Мобильники?
— То же самое. Здесь вообще никакая электроника не работает.
— Хотите сказать, что проклятие старого индейца распространилось на современную технику?
— А почему бы и нет? Хотя наверняка есть простое научное объяснение. Вроде какого-нибудь магнитного поля или залежей руды.
— Вы вообще не верите в потусторонние силы?
— До сих пор я верил только в силу искусства, фантазии, способность одаренного человека передать свои ощущения и предчувствия. Иногда с помощью техники. Иногда после озарения. Как у тебя в твоем рисунке. Пока не появился силуэт на том берегу, все было обычно…
— До сих пор вы верили искусству. А теперь?
— Пойдем-ка ребят будить, — не ответил Кроу. — Нам еще надо попытаться сегодня выбраться отсюда.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 27 из 50
