Фандом: Гарри Поттер. Снейп забирает раненого Гарри от Дурслей и доставляет в Хогвартс. Благодаря Снейповой въедливости Гарри возвращается к прежней жизни, но доволен ли Мастер зелий, что оказался таким… человечным?
220 мин, 13 сек 15245
В пламени немедленно появилась голова старика:
— Северус, ты вернулся. Проходи сюда, пожалуйста.
Пройдя в кабинет, Снейп угрюмо сообщил новость, которая, как он ожидал, шокирует директора:
— Игорь Каркаров был обнаружен и убит.
Дамблдор кивнул:
— Да, я знаю.
Северус нахмурился и моргнул. Он даже забыл рассердиться.
— Откуда?
Дамблдор вовсе не выглядел довольным тем, что своей осведомленностью может удивить Мастера зелий. Хотя удивленным Снейпа видели чрезвычайно редко. Старик вздохнул:
— Мне сказал Гарри.
— Поттер?! — из привычного, притихшего раздражения, от одного только имени мальчишки в Северусе вспыхнул гнев.
Дамблдор предупреждающе поднял руку, его плечи устало поникли.
— У него было видение. Он все видел через Волдеморта. Вот как я узнал, — объяснил Дамблдор.
Яростно заблестевшие глаза Северуса выдавали его напряженные размышления над новой информацией. Он позволил своему разуму сложить два и два, и, успокоившись, задумчиво заметил:
— Это может стать преимуществом. Волдеморт не знает о видениях. Эту информацию даже можно использовать как доказательство моей верности ему.
Дамблдор вздохнул:
— Северус, ты не совсем меня понял.
Тот возразил:
— Я понял вас очень хорошо. Я знаю, что это еще одна причина нянчиться с бедным Гарри Поттером и его отчаянным положением, — в голосе Мастера зелий не было обычного сарказма, и он не поднимал на Дамблдора сердитых глаз, как обычно делал, когда обсуждались вопросы на тему «Гарри Поттер».
Старик покачал головой и положил в рот леденец. Северус устало потер переносицу:
— У мальчишки наблюдались признаки аутизма, кататонии или еще чего-нибудь? — спросил он, надеясь, что окажется достаточно удачливым, и Гарри не будет походить на овощ после того, что ему пришлось перенести нынешней ночью.
— Нет. Наоборот, я думаю, он преисполнился решимости, столь же мощной, как и твоя. Он нашел движущую силу, — ответил Дамблдор со слабой, печальной улыбкой.
Северус поднял бровь и ухмыльнулся:
— Вы имеете в виду гнев?
Вопрос остался без ответа и Снейп не стал настаивать.
Приближался Гаррин день рождения, но гриффиндорец не замечал этого. Он даже не вспоминал о празднованиях и веселье. Впервые Гарри понял Гермиону, и что ею двигало: глубокое, жгучее желание доказать себе и всем остальным, что ты не хуже других, а во многих смыслах даже превосходишь их.
«Никто не будет смеяться». Слова Дамблдора одержали победу там, где это не удалось Снейпу и Люпину. Они дали Гарри цель, к которой мальчик стремился изо всех сил.
Но даже жгучее желание достичь цели не делало путь легче.
На занятиях со Снейпом Гарри отлично удавалось слушать и уворачиваться от двух резиновых мячиков, которые швырял в него Мастер зелий. Но он совершенно растерялся, когда мячей стало три. Он просто не мог понять, как можно уследить за тремя почти идентичными звуками и это раздражало его точно так же, как и Снейпа, который теперь ожидал от Гарри много больше, чем раньше.
— В самом деле, Поттер, можно подумать, вы совершенно глухой! Что такое, неужели ваш разум не может сконцентрироваться одновременно на трех мячах? Человеческий мозг способен оперировать семью предметами!
Гарри стискивал зубы, вытирал пот и пытался, пытался, и снова пытался, но даже когда он утраивал усилия, выходило еще хуже. Замечания Снейпа становились все язвительней.
И у него все еще не было его палочки. Иногда он фантазировал, как бы мог ее использовать. Во-первых, не нужно будет следить рукой за стеной, когда куда-то идешь. Вместо этого можно будет использовать заклинание вроде «Указуй». Во-вторых, не нужно будет опасаться врезаться во что-нибудь. Он сможет защититься от столкновения и заклясть нападавшего (в голову приходил образ Мастера зелий) от души.
Но чтобы получить палочку назад, сегодня он два часа кряду пытался увернуться от трех чертовых мячиков в комнате, все больше напоминающей преисподнюю. Гарри раздраженно рыкнул и пнул ногой доспехи, расположение которых уже выучил, тут же услышав громкий лязг. Когда звук стих, он ударил еще раз, и еще, воображая на месте доспехов Снейпа, беспомощного, умоляющего о пощаде. Ха.
— Гарри? Особенно неудачный урок?
Услышав голос Люпина, мальчик остановился. Ему всегда было неловко злиться и демонстрировать недостаток самоконтроля на глазах у этого доброго и спокойного человека. Потому что, хоть они и находились примерно в одном положении, Люпину приходилось справляться с большим количеством неприятностей. Конечно, тот был зрячим, и ликантропия давала о себе знать лишь раз в месяц, но его положение не просто было затруднительным — над ним довлела общественная стигма; нечто, могущее лишить его всего. В случае с Гарри худшее, что могло случиться — жалость. А жалость он легко сможет избежать, показав, что он какой угодно, но не жалкий…
… когда-нибудь.
— Северус, ты вернулся. Проходи сюда, пожалуйста.
Пройдя в кабинет, Снейп угрюмо сообщил новость, которая, как он ожидал, шокирует директора:
— Игорь Каркаров был обнаружен и убит.
Дамблдор кивнул:
— Да, я знаю.
Северус нахмурился и моргнул. Он даже забыл рассердиться.
— Откуда?
Дамблдор вовсе не выглядел довольным тем, что своей осведомленностью может удивить Мастера зелий. Хотя удивленным Снейпа видели чрезвычайно редко. Старик вздохнул:
— Мне сказал Гарри.
— Поттер?! — из привычного, притихшего раздражения, от одного только имени мальчишки в Северусе вспыхнул гнев.
Дамблдор предупреждающе поднял руку, его плечи устало поникли.
— У него было видение. Он все видел через Волдеморта. Вот как я узнал, — объяснил Дамблдор.
Яростно заблестевшие глаза Северуса выдавали его напряженные размышления над новой информацией. Он позволил своему разуму сложить два и два, и, успокоившись, задумчиво заметил:
— Это может стать преимуществом. Волдеморт не знает о видениях. Эту информацию даже можно использовать как доказательство моей верности ему.
Дамблдор вздохнул:
— Северус, ты не совсем меня понял.
Тот возразил:
— Я понял вас очень хорошо. Я знаю, что это еще одна причина нянчиться с бедным Гарри Поттером и его отчаянным положением, — в голосе Мастера зелий не было обычного сарказма, и он не поднимал на Дамблдора сердитых глаз, как обычно делал, когда обсуждались вопросы на тему «Гарри Поттер».
Старик покачал головой и положил в рот леденец. Северус устало потер переносицу:
— У мальчишки наблюдались признаки аутизма, кататонии или еще чего-нибудь? — спросил он, надеясь, что окажется достаточно удачливым, и Гарри не будет походить на овощ после того, что ему пришлось перенести нынешней ночью.
— Нет. Наоборот, я думаю, он преисполнился решимости, столь же мощной, как и твоя. Он нашел движущую силу, — ответил Дамблдор со слабой, печальной улыбкой.
Северус поднял бровь и ухмыльнулся:
— Вы имеете в виду гнев?
Вопрос остался без ответа и Снейп не стал настаивать.
Приближался Гаррин день рождения, но гриффиндорец не замечал этого. Он даже не вспоминал о празднованиях и веселье. Впервые Гарри понял Гермиону, и что ею двигало: глубокое, жгучее желание доказать себе и всем остальным, что ты не хуже других, а во многих смыслах даже превосходишь их.
«Никто не будет смеяться». Слова Дамблдора одержали победу там, где это не удалось Снейпу и Люпину. Они дали Гарри цель, к которой мальчик стремился изо всех сил.
Но даже жгучее желание достичь цели не делало путь легче.
На занятиях со Снейпом Гарри отлично удавалось слушать и уворачиваться от двух резиновых мячиков, которые швырял в него Мастер зелий. Но он совершенно растерялся, когда мячей стало три. Он просто не мог понять, как можно уследить за тремя почти идентичными звуками и это раздражало его точно так же, как и Снейпа, который теперь ожидал от Гарри много больше, чем раньше.
— В самом деле, Поттер, можно подумать, вы совершенно глухой! Что такое, неужели ваш разум не может сконцентрироваться одновременно на трех мячах? Человеческий мозг способен оперировать семью предметами!
Гарри стискивал зубы, вытирал пот и пытался, пытался, и снова пытался, но даже когда он утраивал усилия, выходило еще хуже. Замечания Снейпа становились все язвительней.
И у него все еще не было его палочки. Иногда он фантазировал, как бы мог ее использовать. Во-первых, не нужно будет следить рукой за стеной, когда куда-то идешь. Вместо этого можно будет использовать заклинание вроде «Указуй». Во-вторых, не нужно будет опасаться врезаться во что-нибудь. Он сможет защититься от столкновения и заклясть нападавшего (в голову приходил образ Мастера зелий) от души.
Но чтобы получить палочку назад, сегодня он два часа кряду пытался увернуться от трех чертовых мячиков в комнате, все больше напоминающей преисподнюю. Гарри раздраженно рыкнул и пнул ногой доспехи, расположение которых уже выучил, тут же услышав громкий лязг. Когда звук стих, он ударил еще раз, и еще, воображая на месте доспехов Снейпа, беспомощного, умоляющего о пощаде. Ха.
— Гарри? Особенно неудачный урок?
Услышав голос Люпина, мальчик остановился. Ему всегда было неловко злиться и демонстрировать недостаток самоконтроля на глазах у этого доброго и спокойного человека. Потому что, хоть они и находились примерно в одном положении, Люпину приходилось справляться с большим количеством неприятностей. Конечно, тот был зрячим, и ликантропия давала о себе знать лишь раз в месяц, но его положение не просто было затруднительным — над ним довлела общественная стигма; нечто, могущее лишить его всего. В случае с Гарри худшее, что могло случиться — жалость. А жалость он легко сможет избежать, показав, что он какой угодно, но не жалкий…
… когда-нибудь.
Страница 15 из 62
