Плыть по течению 2: видеть — значит верить

— Гарри, тебе нужно поесть. Я открываю дверь, — предприняла последнюю попытку Гермиона, но мальчик не обратил на нее никакого внимания. Ему хотелось исчезнуть. Определенно, так было бы лучше для всех — никто не считал бы себя обязанным жертвовать ради него жизнью. Гарри невесело усмехнулся — он столько раз желал Мастеру зелий смерти, но даже подумать не мог, что вместе с мрачным профессором умрет часть его самого. «Может быть, он станет призраком, — отчаянно понадеялся юноша, — и начнет без конца преследовать меня», — пусть хоть так, но он все еще сможет общаться с человеком, который кусочек за кусочком сложил обратно его жизнь, когда сам Гарри считал все безнадежно потерянным.

Но в конце концов его настигла беспросветная обреченность: «Наверное, Вернону стоило закончить то, что он начал в тот день. И всем было бы лучше».

Сириус глянул на свое отражение и озадаченно нахмурился — на его щеках виднелись дорожки от слез. Надо же, а он-то думал, что выплакал все свои слезы давным-давно… Еще в тот злополучный день, когда погибли Джеймс и Лили…

С тех самых пор, когда ему было ужасно больно или накатывало отчаянье, вместо слез приходил сухой, безрадостный смех. Так откуда вдруг полузабытые соленые капли взялись сейчас? Сириус резко отвернулся от зеркала и вышел из ванной.

— Если бы мне кто-нибудь сказал, что я буду тебя оплакивать, скользкий мерзавец, я бы плюнул ему в лицо, — пробормотал анимаг. Рухнув в кресло возле Ремова стола, он устало прикрыл глаза. Вина сжигала его изнутри. Вина, облегчить которую было невозможно. Невозможно было ни извиниться перед его мрачным, саркастичным противником, ни помириться с ним. Сириус даже не мог признаться, что, по правде говоря, он вовсе не имел в виду ничего из своих обычных гнусных замечаний. «Как тогда, когда Снейп, наконец, обнаружил подпись того таинственного зельевара. Я даже не поздравил его», — угрюмо обругал он себя.

Дверь открылась, и вошел Рем. Оборотень выглядел изможденным, но держал себя в руках.

— Скользкий мерзавец сражался и умер, как герой. Кто бы мог подумать, что он добровольно подставится под Аваду? Он и в самом деле умер… Что мне теперь делать? — растерянно произнес Сириус. Рем тяжело вздохнул и негромко произнес, устало потирая виски:

— Соберись и продолжай то, что он начал. Гарри не выходит из своей комнаты. Если так будет продолжаться, он себя до смерти заморит.

— Я его не виню. Снейп учил и поддерживал его весь последний год… и справлялся намного лучше, чем я, — Сириус снова закрыл глаза. — Я бы хотел занять его место в нашем плане. У меня получится — мало ли вокруг больших черных собак? Не каждая из них — Сириус Блэк.

— Нет, Сириус! — резко оборвал его Рем, так что анимаг едва не подпрыгнул. — План отменен. Больше никаких смертельных представлений! Во-первых, это слишком опасно, во-вторых, Гарри просто не выдержит еще одной потери. Ради Мерлина! Ты же его крестный — так иди и убедись, что он сможет пережить хотя бы эту! — Рем буквально выставил друга из своего кабинета и захлопнул за ним дверь. Устало прислонившись к ней лбом, оборотень закрыл глаза и глубоко вздохнул.

В камине взревел огонь, и показалась голова Дамблдора.

— Ты один, Рем?

Тот повернулся и кивнул.

— Да, директор.

— Хорошо. Твой новый питомец пришел в себя и готов, — глаза старика печально сверкнули.

В кабинете Защиты царила горестная тишина. Пятикурсники Гриффиндора и Слизерина не издавали ни звука. Занятия по Зельям отменили — вести их было некому. Многие гриффиндорцы выглядели опечаленными, кое-кто — заплаканным и смущенным.

Реакции слизеринцев разнились так, будто были вызваны совершенно противоположными событиями: кто-то всхлипывал, а кто-то не мог сдержать радостную ухмылку по поводу смерти их декана. Лицо Блейз превратилось в бледную, безучастную маску, Драко выглядел не лучше; Пэнси будто только что вернулась с развеселой вечеринки, а Крэбб и Гойл, как всегда, выглядели голодными.

Дверь класса открылась и атмосфера немедленно накалилась еще больше — вошел Гарри. Он походил на привидение: одежда помята, волосы взъерошены (больше обычного, даже по его стандартам), глаза пустые и безжизненные. Теперь он на самом деле выглядел слепым, не только физически, но и во многих других смыслах тоже.

Замерев на пороге, мальчик наклонил голову, прислушиваясь. Он казался потерянным, будто его только что сбросили с небес на землю. Лицо прославленного гриффиндорца тоже напоминало ничего не выражающую, непроницаемую маску. Губы крепко сжаты, спина прямая. Драко проглотил комок в горле и вздохнул: «Он выглядит и ходит точно как Снейп. Что значило для Гарри потерять его»?

С губ Пэнси сорвался смешок. Реакция Поттера оказалась столь быстрой, что остальные увидели лишь неясное движение, когда он выхватил палочку, прицелился и послал в слизеринку хахачары. И безрадостно скривился.